Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь - Афанасий Викентьевич Ярушевич

твердость того и печать нашу казали есмо привесити к сему нашему листу, а при том были панове рада наша: воевода виленский канцлер наш пан Миколай Николаевич Радивилович, воевода троцкий, маршалок наш дворный пан Григорей Станиславович остиковича, пан троцкий, староста жомойский пан Станислав Янович, воевода полоцки пан Станислав Глебович, староста городенский пан Станислав Петрович и иншые панове рада наша, писан в брести лета божьего тисяча пятьсот первогонадесят м-ца июля 22 день, индикт 14.

Лит. метр., кн. зап. IX, 45. С непунктированной копии с подлинной грамоты.

Грамота К.И. Островскому на построение Троицкой и Никольской церквей в Вильне. 1514 г. 30 ноября

Во имя Божие. Аминь. Для вечной памяти дела. Поелику, сообразно человеческой природе, нет ничего более достойного, как память о совершившихся делах, – то высокая царственная мудрость присудила, чтобы все те дела, о которых всегда нужно помнить, не исчезли из памяти людской, были утверждены письмом, свидетельством достойных веры людей и скреплены печатями.

Посему мы, Сигизмунд, Божиею милостью король Польский, Великий князь Литовский, Русский, Прусский, Жмудский и прочее, господин и дедич, – знаменуем этим нашим листом всем и каждому, кому это нужно знать, что, когда в недавнем прошлом, злобный и клятвопреступный Великий князь Московский начал войну против нас и нашего государства, то, для удержания столь дерзких попыток и для разрушения безбожных замыслов, мы выправили наше войско и поручили его вельможному (magnifico) Константину Ивановичу князю Острожскому, Каштеляну Виленскому, Гетману В.К.Л., Старосте Луцкому, Брацлавскому и Винницкому и Маршалку Волынской земли.

И упомянутый Константин на поле Кропивна, где всякую минуту ждал боевого столкновения с указанным врагом, в присутствии знатных наших советников и прочего начальства нашего войска, не менее благочестиво, как и торжественно, дал обет (=построить=) в нашем городе Вильне два храма, или святилища, один – в честь Святой и нераздельной Троицы, другой – в честь святого Николая, вывести из камня или кирпича, от самых фундаментов, кончая стенами, – однако с одобрения или утверждения нашего, – если благий и всемогущий Бог даст нам победу над названным безбожным неприятелем и предаст в наши руки и его людей, столь же жестоких, как и многочисленных.

Когда это дело (в чем дай Бог счастья!) он счастливо выполнил, т. е. когда он одержал победу над совершенно разбитым неприятелем, то вышеназванный Константин и упомянутые советники покорно и неотступно просили нас дозволить свободное выполнение вышеуказанного обета.

И поелику мы научены святым законом и Евангелием давать обеты Богу и исполнять их, по совету наших советников, упомянутым их справедливым и правильным просьбам, мы милостиво разрешили построить вышеназванные церкви: Святой Троицы – на холме (vісі), которым идут к воротам, что на дороге в Медники, где была старая церковь с монастырем, под тем же названием Св. Троицы, построенная из дерева, – и Святого Николая, которого называют великим, посредине города нашего Вильны, – построить (обе) из камня. И в тех церквах мы позволили устроить все по обряду греческого богослужения и этим нашим листом позволяем и даем полную мочь, постановляя, чтобы это наше постановление и разрешение не считали противоречащими постановлениям и правам, которые на этот случай мы отменяем (quibus pro hac vice derogamus), – и чтобы они имели силу навсегда. Почему, во свидетельство данной записи, мы приложили и нашу печать Великого княжества Литовского.

Дано в Вильне, в четверг, в самый день святого апостола Андрея. Год от Рождества Христова тысяча пятьсот четырнадцатый, царствования же нашего восьмой. В присутствии вельможных и родовитых: Николая Радивила, Воеводы Виленского и Канцлера В.К. Л., Григория Остиковича, Воеводы и Станислава, Каштеляна Троцкого и Старосты Жмудского, Альберта Гаштольда, Полоцкого, Яна на Забрезьи, Новгородского, Яна Сапеги, Занаревского, и секретаря нашего, – воевод; Яна Николая Радивила, Маршалка В.К.Л. и Старосты Слонимского, Немиры Грималича, Мельницкого, Юрия Ильинича, Брестского – старост наших и иных многих советников, дворян и маршалков наших, верных и любезных нам: рукою почтенного Станислава Тарло из Чекарович, каноника Краковского, Владиславского и Сандомирского костелов и секретаря нашего, в Боге нам любезнаго.

Подлинник грамоты, на латинском языке, находится в архиве виленского Св. Троицкого монастыря, но настолько испорчен временем, что восстановить его невозможно. Напечатан в Собрании древн. грамот городов Вильны, Трок… II, 13–15 тоже с пропусками. Полный текст дан Скаргою в польском переводе, – Prawa і Przywileje… 24–26. Свод двух этих текстов и представляет предлагаемая грамота.

Грамота Сигизмунда I по поводу возведения К.И. Острожского в звание воеводы троцкого. 1522 года 25 марта

«Сигизмунд, Божиею милостью король Польский etc. Знаменуем этим нашим листом… что когда в нынешнее время было свободно Троцкое воеводство по причине повышения вельможного Войтеха Гаштольда на воеводство Виленское, освободившееся после смерти покойнаго Николая втораго Радивила… И хотя это воеводство Троцкое мы не могли дать ни одному русскому схизматику (?!), согласно постановлению Земского Привилея того нашего Великого княжества Литовского, справленнаго и введеннаго благословенной святой памяти Владиславом, королем Польским, дедом нашим, и Александром Витовтом, князем Литовским, но должны выбирать на то Воеводство и на иные высшие должности только верноподданного нашего Римской Католической веры, что делать мы обещали и раде нашей при счастливом вступлении нашем на отчинное и дедичное Великое княжество.

И если теперь мы подали и уступили означенное воеводство Вельможному Константину князю Острожскому, Каштеляну Виленскому и Найвысшему гетману В.К.Л., русскому, то ради действительных и важных причин, которые нас к тому принудили, имея в виду столь верные его заслуги против неприятелей наших, Москвы и татар, оказанные нам и Речи Посполитой во время частых войн, – ровно по просьбам и доводам господ Рад (советников) наших того и другого царства нашего, особенно же Великого княжества, которые освободили нас от нашего обещания (следовать) привилею, но только отнесли это условие к личности самого князя Константина, приняв во внимание то, что и раньше, за свои достоинства, он был почтен Виленским каштелянством.

А посему нынешним нашим листом мы обещаем нашим королевским словом, что эта отдача нами воеводства Троцкого Русскому, по особой милости и ради особенных его заслуг пред нами и Речью Посполитой, впредь не может считаться прецедентом в нарушении Земского Привилея (wiecej Ziemskiemu Przywilejowi praejudikowac nie nie będzię moglo), так что мы и потомки наши, великеи князья Литовские, в будущем, навеки, не должны будем и они не должны будут такие высшия звания и должности никому из русских давать или уступать без совета со старшими панами нашими; но эти должности могут быть предназначаемы для литовцев римской католической веры, – навечно утверждая этим нашим листом, к которому, для свидетельства, привешана и печать наша.

Дано