Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь - Афанасий Викентьевич Ярушевич

Skarga. Prawa і Przywileje… 26–27. Самый конец грамоты приведен у Тарасевича (Annales Есelesiae Ruthenieae, pag.128, nota 2) по-латыни, но без указания, откуда взят этот отрывок.

Примечания

1

Так как числовых данных о населенности Литовского княжества не сохранилось, приходится отыскивать их посредственным путем, именно: мы считаем пространство Литовского государства при Витовте равным 714 000 кв. верст; из них на долю всей Жмуди и Литвы-Аукстоте (занимавшей часть губерний Сувалкской, Виленской и Гродненской) приходится до 69 300 кв. в. Притом же, если Волынь и Киевская область были сравнительно опустошены (обезлюдели после 1482 г.), то и Жмудь сильно была опустошена набегами ордена, так что мы полагаем приблизительно равномерное распределение населения по всему пространству Литовского княжества, а это и дает указанное в тексте пропорциональное отношение.

О населенности Литвы и Литовской Руси см. свидетельства: Барбаро, ок. 1479 г. (о пустынности около Трок и о сравнительной населенности у Слонима) – Библ. ин. пис. о России, I, 62; Контарини 1474 г., путь чрез Малороссию – Ibid., 20–24; Жильбера де Лануа – Вестн. Зап. Р. 1867, VII, 39–42; Кампенезе, о Киеве в 1534 г. – Библ. ин. пис. о Рос. 1, 19. Цифру язычников, 5 635 500, обращенных в христианство Ягайло и Витовтом, которую, со слов Петра, еп. Камаратинского, приводят Нарбут (I, 392) и Ярошевич (I, 96), мы считаем фикцией, так как она не соответствует даже современному числу жмудинов, литовцев и латышей (1 376 450 чел. в 1864 г. – Батюшков. Статист. карта Зап. – Русского края. СПб., 1864), предполагает густоту населения, в три раза превосходящую современную, и едва ли приложима ко всем литовским племенам того времени, как свободным, так и подвластным ордену.

2

Как известно, литовская письменность, остатки которой, если она и была, указывает Нарбут (т. I, таблицы), не привилась и была заменена русскою, которая удерживалась даже в Упите до начала XVII в., а в других местах – до второй пол. XVII в. В 1576 г. шляхта Браславского повета просила Стефана Батория присылать ей указы на русском языке, так как польский ей непонятен. Акты З. Р. III, 187. См. Jaroszewicz. Obraz Litwy, I, 173–175 и II, 2–7.

3

См. фамилии в привилее 1401 г. (Vol. Leg. I, 27, по С.-Петерб. изд. 1859 г.), где упомянуто 22 литовск. и едва 6 более или менее русских фамилий; имена под Городельским актом (Ibid. I, 29–32), где на 51 литовскую фамилию приходится едва три, звучащие по-русски.

4

К концу XV в. как-то исчезают роды Довгердов, Ромбовдов, Кезгайлов, Гедиголдов, Мингайлов, Сунигайлов, а к концу XVII в. большей части литовских родов нет на исторической сцене (Монгерды, Монивиды, Монтовты, Лелюпии-Костевичи, Остики, Судимонтовичи, Довойны и др.); остаются Радивилы, Сапеги, Войны, Тальвойши (уже мелкая шляхта). Из окатоличенных родов выступают Кишки, Заберезинские, кн. Гольшанские, кн. Свирские – из русской национальности, Лелюши-Монтивиды, Сапеги – из литовской. С православными правящими родами мы встретимся ниже.

5

Латинская епископия, учрежденная Григорием IX во Владимире (1375 г.), была номинальною, пока город находился во власти Любарта Гедиминовича. Но уже в 1393 г. в Луцке был основан доминиканский монастырь, куда в 1427 г. была перенесена и епископская кафедра из Владимира (Батюшков, Волынь, 65–66). Для Подолья была учреждена Каменецкая кафедра, а для Поднепровья – Киевская в 1433 г.

6

Впоследствии уже, когда об унии 1386 года серьезно вспомнили, крупных православных фамилий, которые могли бы сгруппировать простой православный народ, осталось так мало, что о резком протесте нечего было и думать. Но на первых порах Ягайловская уния и не могла быть ничем, кроме пустой формальности.

7

Важнейшие князья: Киевские и вместе Слуцко-Копыльские, Пинские, Кобринские и целый ряд пограничных с Москвою: Белевские, Одоевские, Воротынские, Мезецкие и др. Последний киевский князь, Семен Александрович, умер в 1471 г., сыну его Василию дано было Пинское княжество, перешедшее после по мужу сестры Василия, Александры, к кн. Ярославским. Князья кобринские пресеклись ок. 1490-х гг., пинские – 1520-х, мстиславльские – ок. 1525, Слуцкие – ок. 1600 гг. Эти князья пользовались особою близостью к вел. князю, так что даже обычные подтвердительные грамоты начинались не «Бил нам чолом», а гораздо мягче, напр.: «Князю Федору Ивановичу Ярославича. Поведаем твоей милости, иж з ласки Божое поспол с королевою нашою ее милостью на тот час есмо в добром здоровья…» Из подтверд. грамоты на владение Пинском, 1517 г., Лит. метр., Кн. Зап., XI, 8–9.

8

Obraz Litwy, I, 118–119; ср. II, 159–163.

9

«…в это время некто Муха, крестьянин по происхождению (chlopskiego rodu), собрав 10 тысяч… грабил Русь и Подолию» (Stryjkowski. Kronika, II, 291).

10

Как известно, собиратели Литовского государства, Гедимин, Ольгерд и Витовт, не всегда действовали оружием, почему, присоединяя русские земли по областям, оставляли в них все старые порядки и сословия, кроме автономии. После Ягайло сословия уже подгонялись под польские мерки и постепенно делались кастами.

11

Единство языка – факт оспариваемый, говорят, что уже в летописях раннего периода встречаются особенности говоров. Не отвергая того, что начало отдельных наречий, в филологически-микроскопических отличиях, действительно относится к сравнительно раннему времени, мы сильно сомневаемся, чтобы литературный, так сказать, язык Волыни и Белоруссии XV–XVI вв. резко различались друг от друга. Вчитываясь в грамоты Витовта, Свидригайло, Казимира и Сигизмунда I, в частные записи смолянина и волынца (Arch. Sang., I и III т., Акты З. Р. I и II и Лит. метрика), мы не находим даже сравнительного различия в языке: все пишут одинаково. Первые отличия мы встречаем только со второй пол. XVI в., а между тем язык грамот не церковно-славянский, а самостоятельный – западнорусский.

12

Речь Ласского на Латеранском соборе 1514 года. Turgenevius, Mist. Russ. Mon., I, 124.

13

Jaroszewicz. Obraz Litwy, III, 215, прим. 86.

14

Открытая Нарбутом надпись – Tygodnik Wileński, 1817, IV, 62 и Jaroszewicz. Obr. L., I, 29.

15

Как известно, все лучшие силы литовского католического духовенства сначала были поляками по происхождению, а потом – поляками по