Дворянин с понедельника. Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин

— А вы с ним?

— Тоже.

— Он просит объяснить вашу позицию?

— Да.

— Тогда объясните.

Анфиса провела пальцем по ручке чашки.

— Можно написать так, что несогласие почти исчезнет. А можно написать прямо. Я не знаю, где между этим вежливость.

Вот это уже было ближе к задаче, которую я умел решать.

— Что вы хотите ему сказать?

Она объяснила. Илларион исходил из одного основания, она считала важным другое; поэтому его довод её вывода не менял.

— Так и напишите.

— Так прямо?

— Не пишите, что князь неправ. Напишите, почему ваш вывод остаётся прежним.

Анфиса задумалась.

— То есть спорить не с ним, а с доводом.

— Да.

— Это можно.

Она взяла чашку, но через мгновение поставила её обратно.

— Есть ещё одно.

— Слушаю.

— Илларион Петрович задаёт вопросы. На них я отвечу. Но в письме есть места, где вопроса нет, а мне тоже хочется возразить или добавить.

— Это относится к вашей работе?

— Да.

— Тогда добавьте.

Анфиса посмотрела на меня.

— Просто?

— А почему нет?

— Потому что это уже будет не только ответ на его письмо. Если я сама начинаю развивать разговор дальше — это моя инициатива.

Вот здесь оказалось интереснее. Я до сих пор решал задачу, которую поставил Хлудов: как купеческой дочери написать князю и не задеть его светских чувств. Анфиса спрашивала уже о другом.

— Вы боитесь, что это могут понять иначе?

— Могут.

— Даже если речь только о рукописи?

— Люди редко ограничиваются только тем, что написано.

Парамон Ильич отпил чай.

Раньше я бы посоветовал ей не усложнять: есть мысль — напишите. Но не сейчас. Здесь приходилось объяснять окружающим, почему написано второе письмо.

— Хорошо. Тогда начнём с другого. Вам самой хочется продолжить разговор с Илларионом Петровичем?

Анфиса чуть нахмурилась.

— О моей работе?

— О том, о чём вы сейчас переписываетесь.

— Да.

Ответ последовал сразу.

— Если он больше не напишет, вам будет жаль?

Анфиса промедлила.

Произнесла:

— Да.

— Почему?

— Потому что у меня останется один вопрос.

— Который у вас уже есть?

— Да.

— Он появился из вашего разговора с князем и из его письма?

— Да.

— И если бы тот же вопрос возник в разговоре с человеком без титула, вы бы его задали?

Анфиса посмотрела на меня внимательнее.

— Конечно.

— Тогда вот с этого и надо начинать.

— С чего?

— С вопроса. Он у вас есть не потому, что вам требуется повод написать князю. Вам действительно нужен ответ.

Анфиса несколько секунд молчала.

— Значит, я всё время решала не ту задачу?

— Какую решали?

— Сколько мне позволено написать князю.

— А нужно было?

Она подняла глаза.

— Решить, что я хочу ему сказать.

— Мне тоже так кажется.

Парамон Ильич поставил чашку.

— А по-моему, я вас именно для этого и позвал, — сказал он.

Анфиса повернулась к нему.

— Нет, папенька. Вы позвали Алексея Николаевича, чтобы я не написала ничего неприличного.

— Одно другому не мешает.

— У вас — никогда.

Хлудов пропустил это мимо ушей.

— Так что с вопросом? — сказал я.

Анфиса снова посмотрела на меня.

— Я боялась его задавать.

— Вам нужен ответ?

— Очень.

— Тогда задавайте.

— Прямо?

— Так, чтобы Илларион Петрович понял, о чём вы спрашиваете.

— Можно сформулировать осторожнее.

— Если смысл сохранится — почему нет?

Она кивнула.

— Вот теперь понятно.

— Что именно?

— Вы не предлагаете мне писать смелее. Вы предлагаете не прятать за осторожностью сам вопрос.

Это было точнее, чем я сформулировал бы сам.

— Правильно.

Анфиса некоторое время молчала, потом сказала:

— А если мой ответ просто закончит разговор?

— Вы хотите его закончить?

— Нет.

— У вас есть вопрос, на который нужен ответ?

— Есть.

— Значит, ваше письмо уже не заканчивает разговор.

— А дальше?

— Дальше очередь Иллариона Петровича.

Хлудов нахмурился, но промолчал. Анфиса поднялась, подошла к небольшому письменному столику у стены и принесла свой утренний черновик. Лист остался повёрнут к ней. Она прочла первые строки и зачеркнула одну. Потом ещё одну.

— Здесь действительно половина письма не про то.

— Про что?

— Про то, как я умею быть почтительной.

— Князь это поймёт и без доказательств.

Она посмотрела на меня и снова на лист.

— Оставлю обращение и благодарность за сведения.

— А дальше?

— Дальше отвечу.

Она прочла про себя ещё несколько строк, остановилась и произнесла одну фразу вслух. Вежливость занимала в ней больше места, чем мысль.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил я.

Анфиса повторила ту же мысль обычными словами.

— Вот это и напишите.

— Слишком просто.

— Зато ваше.

Она внесла исправление. После этого я почти не вмешивался. Анфиса работала сама. Несколько раз возвращалась к началу, потом перешла дальше. В конце остановилась.

— Вопрос?

— Что с ним?

— Всё-таки задам его прямо?

— Тогда князь хотя бы поймёт, на что отвечать.

Она записала последнюю строку. Карандаш лёг на стол рядом с листом.

— Теперь знаю.

— Что?

— Что я хочу написать.

Парамон Ильич поднял глаза.

— И князя не обидите?

Анфиса посмотрела на него.

— Папенька, я отвечу на его вопросы и задам один свой.

— Один?

— Один.

Хлудов подумал и кивнул.

Анфиса снова посмотрела на черновик.

— Благодарю вас, Алексей Николаевич. Утром я старалась написать правильное письмо. Теперь получится моё.

Я посмотрел на часы и поднялся.

— Мне пора. В мастерской ещё работают.

Анфиса тоже встала.

— Дальше я сама.

— Так будет лучше.

В передней слуга подал мне сюртук и шляпу. Парамон Ильич вышел следом и подождал, пока слуга отойдёт дверь.

— Алексей Николаевич.

— Да?

— Князь ей ответит?

— Не знаю.

Купец нахмурился.

— Тогда чего вы добились?

Я застегнул сюртук.

— А чего вы хотели добиться, Парамон Ильич?

Хлудов посмотрел на меня.

— Чтобы не оборвалось.

Вот теперь мы говорили об одном и том же.

— Анфиса Парамоновна сама не хочет, чтобы оборвалось.

— Я слышал.

— У неё есть вопрос, на который ей нужен ответ.

— Ну?

— Князь написал первым. Сам продолжил их разговор. Сам задал ей вопросы.

Хлудов помолчал.

— И?

— И нам больше ничего делать не надо.

Он посмотрел на меня так, словно я только что предложил ему оплатить работу за отсутствие работы.

— То есть вы ничего не сделали.

— Я выяснил, что лишнее действие здесь только помешает.

— За это я вас чаем поил?

— И пирогом накормили.

— Алексей Николаевич!

Я улыбнулся.

— Парамон Ильич, ваша дочь сама хочет продолжать разговор с князем. Князь сам нашёл повод ей написать. Если им обоим интересно то, о чём они говорят, наша лучшая помощь сейчас — не вмешиваться.

Хлудов посмотрел в сторону гостиной.

— Сама хочет?

— Сама.

— И вопрос сама придумала?

— Я даже не знаю какой. Мне не нужно было знать вопрос. Нужно было понять, нужен