Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

Я снял куртку и отдал Мире. На мне оставалась лишь лёгкая рубашка, которая скрывала мои шрамы. А под ней восемьдесят три килограмма, которые утром я честно называл недостаточными для настоящего боя, но для Быка их хватит с запасом.

— Выруби его, — сказала Мира тихо, принимая куртку. Это был не вопрос.

— Как скажешь, красотка.

Ответом мне был вкусный поцелуй, на который народ заулюлюкал, а Ральф со спокойным лицом стоял на краю круга, держа руки всё ещё в карманах.

— Без железа и дара, только честная драка. — сказал он. — Первый, кто не встанет, проиграл. Начали.

Он кивнул, и Бык пошёл вперёд.

Небо, как же предсказуемо. Правой, от плеча, с разбега, вкладываясь всем весом, потому что вес — это единственное, что у него было по-настоящему своего. Он делал этот удар сотни раз и сотни раз им попадал, и сотни раз ему после этого не приходилось думать. Я его видел ещё до того, как он оторвал ногу от бетона. Я мог бы выпить пару чаш вина, прежде чем настала моя пора действовать.

Ты напугал мою женщину, ты лгал, глядя мне в лицо, пытаясь очернить меня перед этими людьми, а значит, ты должен за это заплатить. И в этот раз я возьму с тебя болью.

Скользящий шаг в сторону.

Влево, всего на полкорпуса, ровно настолько, чтобы его кулак прошёл там, где мгновение назад была моя голова. Ветер от его удара взметнул мои волосы, и я краем сознания подумал, что мне пора подстричься.

А потом я нанёс свой удар.

Мой локоть вошёл в его тело коротким ударом снизу вверх, прямо под мечевидный отросток, туда, где сходятся рёбра и где за тонкой стенкой лежит солнечное сплетение. Не в челюсть: челюсть ломается, а мне не нужен человек с проволокой в зубах, у которого будет на меня полгода обиды. Диафрагма проще. Диафрагма делает своё дело сама.

Звук был глухой, как удар ладонью по мешку с рисом.

Бык остановился. Сначала остановились его ноги, потом остановилось всё остальное. Кулак ещё висел в воздухе, а лёгкие уже отказались брать воздух: спазм, хрип, и рот открыт так широко, что видно, где он вчера пломбировал зуб. Он сел на бетон, потом лёг на бок и начал скрести пальцами по пыли.

Тень был разочарован, что я не забрал жизнь этого ублюдка. Крыс, в мире людей нельзя убивать просто так, но в следующем разломе ты вонзишь свои зубы в добычу.

Тишина в кругу продержалась секунды три.

— Ё-моё, — сказал кепка.

— На бок его положите, — сказал я, распрямляясь. — Колени к груди. Через минуту задышит. Через две встанет. Неделю будет больно смеяться, но он, похоже, и так не очень-то весельчак.

Круг взорвался. Кто-то ржал, кто-то ругался, кепка считал деньги, и его лицо было лицом человека, который поставил на Быка сам. Двое побежали к лежащему, один потянулся за водой. Ральф не сдвинулся с места. Он только вынул сигарету из-за уха, щёлкнул пальцами, и на их кончиках появилась мини-молния, от которой он на этот раз закурил.

— Ну что, девочки, — я, оскалившись, посмотрел на дружков этого амбала. — Потанцуем?

— Слышь, друг. Извини, мы были не правы, — наперебой начали голосить эти двое.

— Извиняться нужно перед ней.

Что они тут же и сделали, а Мира лишь кивнула, принимая их ненужные извинения.

Я подошёл к Мире. Она отдала мне шлем, и в этом простом движении было больше, чем в любом слове, — она отдала его так, как отдают оружие тому, кто им умеет пользоваться.

— Это было красиво, — сказала она мне и, повернувшись к кепке, сказала: — Я жду свой выигрыш.

И тут между нами и байком оказалась девушка с Гатаны.

Она шла спокойно и остановилась, не подходя ближе, чем нужно, — шаг за границей, где ещё вежливо и уже небезопасно. Ядро в ней сидело плотно и тихо, как в дорогом сейфе. Волосы ветер сносил ей на лицо, и она их не убирала. Она смотрела на меня, потом на Быка, который уже скрёб бетон медленнее, потом опять на меня.

— Кто ты такой? — спросила она.

Хороший вопрос. У этого вопроса было очень много ответов. Стипендиат. Калека с разбитым ядром. Парень из приюта. Тот, кто через шесть дней въедет в общежитие с самым низким рангом на курсе.

Я посмотрел в ее голубые глаза и, улыбнувшись, ответил:

— Мертвец.

Глава 17

— Мертвец, — повторила она, и слово ей явно не понравилось. Потому что не объясняло ничего и лишь добавляло новых вопросов. — Никогда не слышала о тебе, а зовут-то тебя как?

— Алекс.

— А меня Ева. И как ты понимаешь, любителей мотогонок среди одарённых не так много. — Она продолжала изучать меня, а я с удовольствием рассматривал эту красавицу. — Ральф, иди сюда, давай знакомиться с новеньким.

Ральф подошёл не спеша и встал так, что мы с ним и Евой образовали треугольник, а Бык остался снаружи вместе со своими парнями, которые его пытались поднять, с кепкой и всем остальным аэродромом. Простая вещь, а сделана правильно: трое одарённых стоят отдельно, все это видят, и никто не подходит.

Мира стояла у Лао Бая с пачкой бумажек в руках и считала. Медленно, по одной, шевеля губами, как считают на рынке, когда не доверяют продавцу. Она не смотрела ни на Еву, ни на меня. Она делала вид, что смертельно занята подсчётом денег. И это, если разобраться, было самое правильное из всего, что она могла сейчас сделать.

— Откуда ты такой красивый появился? — спросил Ральф, медленно выдыхая свою вонючую гадость.

Не хватало мне Ханта, и тут ещё один такой же нарисовался.

А вот его вопрос был простым и одновременно очень сложным. Одарённый всегда спрашивает одарённого об этом первым, и спрашивает не про город. Он спрашивает: чей ты. Кто тебя вырастил, кто за тебя ответит, к кому идти, если ты сделаешь глупость.

— Из Академии, — сказал я.

Ральф хмыкнул, а вот Ева отреагировала совсем по-другому. Она посмотрела на шлем, висевший на рукояти, потом на байк, потом на меня, и я видел, как в её голове одна за другой закрываются двери.

— Кажется, я