Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

человеческого организма. Сколько пленников и заключённых отдали Небу свои жизни, чтобы ученики этого пьянчуги познали тайны жизни и смерти. Я читал истории этого мира и понимал, почему их медицина так слаба. Они просто слишком гуманны. В моём мире это слово выглядело бы ругательством. «Чтобы спасать жизни, нужно понимать, как работает организм», — говорил старик и последовательно вскрывал преступника заживо, чтобы его ученик видел, как и почему происходит повреждение. Если пленник умирал, то ученику полагалось тридцать палок. Старик был жесток, но как же много он знал и умел, пусть Небо дарует ему успешное перерождение. Ученика после палок должен был лечить другой ученик, и если его выздоровление шло слишком медленно, то наказание получал уже другой ученик. Именно в такую жуткую для местных школу исцеления и попал бывший раб, а в тот момент уже признанный военный лекарь, отправленный сюда для дополнительного обучения за спасение жизни имперского генерала.

Густой туман астрала клубился, то сгущаясь, то распадаясь на невидимые нити. Великое Небо, боюсь даже представить, что бы я делал, не обладая в этом теле его могуществом. Духи окружают нас, и то, что большая часть их не видит, — это лишь их проблемы. Рядом с ядром огненным сгустком плавала душа Райса. Ничего, пройдёт время, и у меня вновь будут легионы рабов и тысячи слуг. В голове тут же возникла мысль-картинка, что над всеми этими сонмами духов будет возвышаться новый великий крысиный король. Как скажешь, Тень, как скажешь, но пока ты слишком слаб. Ответом на эту мысль был упрёк, что я слишком редко даю ему возможность охоты и его горло уже пересохло без свежей крови. Будет тебе кровь, маленький убийца, но не сейчас.

На самом дне располагалась кровь, и я до сих пор не понял, как вообще это возможно. Что же за чудовища эти Пен-Искары, если их линия приняла кровь как стихию? В моём прошлом мире лишь последователи демонических культов использовали её как энергию, ну и такие еретики, как я. Мне всегда было плевать на то, какими методами достигать своих целей, но сейчас до меня дошло осознание, что старые уроки шамана всё равно крепко въелись в моё сознание, раз я с такой опаской гляжу на эту стихию.

Цикл за циклом я гонял энергию по каналам, продолжая их укреплять и совершенствовать. Сильное ядро — это прекрасно, но какой от него толк, если ты не можешь быстро воспользоваться этой энергией, и именно для этого у тебя должны быть укреплены каналы. Практики, что я использовал, губительны для нормальных людей, но когда ты целитель, то все эти микротравмы залечиваются на автомате. Да, это потеря энергии в моменте, но это делает тебя куда опаснее, когда придёт время.

Открыв глаза, я встал и начал разминку тела. Ты можешь быть великим практиком, но если у тебя слабое тело, то даже с лучшими каналами ты просто не выдержишь нагрузку. Да, можно стабилизироваться, но это опять же трата энергии. Именно поэтому в Небесной империи каждый практик занимался боевыми искусствами, укрепляя собственное тело и дух.

Первые полчаса я прорабатывал суставы и связки, сохраняя правильное дыхание. Если ты не умеешь дышать, ты умрёшь. Так говорили мне, когда впервые допустили к тренировкам на приграничной заставе. Дыхание — жизнь, говорили мне в столичной академии, обучая секретным техникам. Как же они правы. Кислород насыщает кровь и заставляет наше тело работать как надо. Чем больше ты сражаешься, тем больше нужно кислорода, и если ты не сможешь дышать, то умрёшь. Мастера воздуха, умеющие перехватывать контроль дыхания, всегда считались опаснейшими противниками, но сейчас меня интересовала лишь база.

Начинающий обучаться боевым искусствам вечно хочет обучиться секретным приёмам, но куда важнее база. Как ты дышишь, как ты стоишь, как ты ходишь — и лишь потом всё остальное.

Мой стиль — это жуткая смесь разных техник, адаптированных под моё прошлое тело, и сейчас мне нужно переложить его на эту базу. Чем я и занимался, двигаясь медленно, на четверть скорости. Полностью контролируя каждую мышцу, каждое движение. Тело должно знать каждое движение и ощущать, как оно делается. Лишь тогда ты будешь по-настоящему эффективен. Научить сражаться бойца займёт полгода при хорошем тренере, но стать воином — значит отдаться этому пути навечно. И я слишком далеко зашёл по этому пути, чтобы свернуть на удобную дорожку бойца.

Тело работало плохо.

Не хуже обычного, а плохо в том смысле, в каком мне говорил старик Чен: техника проходила правильно, а сустав под ней не держал. Локоть шёл верно, плечо за ним не успевало. Колено вставало куда надо, таз опаздывал на четверть удара сердца. Восемнадцатилетнее тело честно делало всё, что умело, и упиралось в потолок, которого у моего прежнего не было.

Восемьдесят три килограмма, а мне нужно девяносто подготовленных мышц, чтобы каждое движение было идеальным. Ничего, год — и я смогу сражаться в полную силу этого тела. Пять — и я смогу прийти к пику формы.

Я работал над каждым движением и думал. Мои мысли крутились не вокруг моего состояния, работать без задействия мыслей я умел всегда. Меня занимали мысли о Германе Айронфесте.

Человек, который отдал приказ на то, чтобы сломать парню из приюта ядро, и отправил на дело своих доверенных людей. Не верю, что он не искал причин почему. Но уверен, что у него нет тех данных, которые Гвендолин оставила мне. Клянусь Небом, самым логичным образом выглядит, что кто-то очень богатый узнал, что Алекс Доу и Алистер Пен-Искар — один человек, или же предполагал это. Уверен, что Мира уже пришла к тем же мыслям, но как неодарённая она не знает многих аспектов. У старых родов существует множество ритуалов, и большая часть из них основана на энергетических слепках. Старая кровь, что сильна, будет искать своих, а если у этой крови есть ограничение на потомков, то каждый из них становится ещё ценнее. Нет, старик, пока я не стану сильнее, мне нет смысла раскрываться тебе. Ты просто сожрёшь меня. А если учесть, кто я такой и что за гость живёт в моём ядре, то Серый Совет может показаться милыми ребятами в сравнении с этим повелителем духов.

Мысли снова вернулись к Кайзеру. Этот человек придумал, как заставить своего врага охотиться на меня. Небо, а он хорош. Действительно хорош, пожалуй, на его месте я бы сработал так же. Ничего личного, разумеется. Только голый расчёт. Проблема для этого ветерана в