Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

гнали, — сказала она, а внутри неё ровно пульсировало ядро C-ранга. — Не догнали. Потом увидели этих двоих и решили, что хоть кого-то сегодня догонят. Парняга не создавал проблем. Он уехал от них.

— Быстро уехал, — уточнил Ральф.

— Быстро, — согласилась она и посмотрела на Лао Бая так, как смотрят на чужую женщину, которая оказалась красивее, чем говорили. — Что и неудивительно. Никогда не видела, чтобы кто-то так перебрал красного дьявола. Да и окрас у него запоминающийся.

Ральф вынул сигарету из-за уха, повертел в пальцах и убрал обратно. Похоже, это был его способ думать, и этим он был очень похож на Ханта.

— Бык, здесь так не принято, — сказал он лысому. — Здесь гоняют, а не травят. Если тебя обошли, ты проиграл. Если ты полез толкать, ты уже не гонщик и тебе нет места среди нас.

— Он вообще чужак! — Лысый шагнул к нему. — Кто он такой? Появился с какой-то бабой, устроил хрен знает что, и ты его слушаешь?

Ральф ухмыльнулся. Не мне, а ему.

— Хорош чужак, — сказал он и кивнул на мой шлем. — Протри глаза, дурень. Тебе нужны проблемы с 1%? На шлеме метка друга Стальных Волков. Притом эта метка не местных, а Восточный Край. Значит, ему на неё дали право основатели, и он для них свой.

— Может, он её сам намалевал, — неуверенно начал говорить амбал, но его слова потонули во взрыве хохота.

— Сам намалевал метку Волков? Бык, ты дурак? Не придумал способа сдохнуть полегче? — Он повернулся ко мне и задал вопрос: — Парень, как зовут президента?

— Джозеф.

Ральф улыбнулся ещё шире.

— Слышал, Бык, он для него Джозеф, а не Клык. Так что у нас тут проблемка нарисовалась.

Небо, так вот почему внутренний круг стаи так ухмылялись, когда отдавали мне шлем с меткой в виде металлической волчьей головы, что хрустит на своих зубах человеческим черепом. Клык объявил меня другом, и в Блэкфене мне не требовалось ничего для этого подтверждения, но столица графства — это совсем другая земля, и именно поэтому они поставили на меня свою метку. Лысый смотрел на неё так, словно она могла его укусить.

— Родительский чаптер, — повторил он медленно. — И что? Он всё равно не наш.

— Он друг клуба, — устало повторил Ральф. — Если у тебя вопросы к клубу, ты знаешь, где в Вэйхолле их задают, но тут разговор будет даже не с ними, а с психами из Блэкфена.

— Так проблемы у меня с ним, а не с клубом.

Прежде чем Ральф ответил, я уже понял всё об этом месте. Раз у этого места есть хозяин, и хозяин справедливый, то значит, если сейчас развернуться и уехать, я буду в этом месте тем, кто уехал. Это плохая репутация для человека, которому поставили метку друга Стальных Волков. Да и почему бы не начать создавать себе репутацию и тут.

А ещё этот лысый напугал мою женщину, и теперь у меня есть красивая возможность объяснить ему, что он не прав.

— Если он так хочет поговорить, — сказал я Ральфу, — то можно поговорить и кулаками. Я не против. Сначала этот. — Мой подбородок указал на Быка. — А потом его подружки, хоть по очереди, хоть вместе.

Мои слова тут же вызвали гул у собравшегося народа, а я почувствовал, как на меня внимательно смотрит блондинка.

Ральф посмотрел на лысого. Лысый посмотрел на меня. Он был тяжелее меня килограммов на двадцать, старше лет на семь и, судя по костяшкам, дрался не первый год. Он видел перед собой парня с тонкой шеей и молодым лицом, который приехал с девчонкой покататься. Всё, что он видел, было правдой.

— За слова надо отвечать, — сказал он. — Ваше право.

И место тут же ожило.

Никто ничего не объявлял. Просто байки, стоявшие у здания, начали откатываться, кто-то толкнул свой за руль, кто-то завёл и переставил, и через полминуты на бетоне перед старым ангаром образовался неровный круг шагов в десять. Так делают волки, так делают дети во дворе, так делали бойцы на любом рынке моего старого мира. Люди во всех мирах одинаково собираются посмотреть, как двое бьют друг друга.

И стоило кругу замкнуться, как тут же прозвучал голос Миры:

— Пять кусков на моего парня.

Её слова словно стронули плотину, и тут же понеслось.

— Штуку на Быка!

— Полторы на амбала.

— Да ладно, может, кто-то ещё поверит в чужака? Ну хоть кто-нибудь?

— Двести на чужого, чтобы смешно было!

Парень в кепке уже собирал наличку и кидал в перевёрнутый шлем. Бык, значит. Хорошее имя. Бык обычно бежит по прямой, а потом громко падает.

Мира держала деньги, сложенные вдвое, и держала их так, как держат пропуск, а не ставку.

Парень в кепке, подойдя к ней, улыбнулся и спросил:

— Рыжая, ты уверена? Пять кусков на этого пацана?

— На него, — сказала Мира. — Быстро посчитаешь или мне подождать?

Кепка почесал затылок, пересчитал, кивнул и взял. Я улыбнулся. Она это видела, пусть краем глаза, и не улыбнулась в ответ, потому что была на работе. Эта женщина делала деньги из любых проблем, просто потому что знала, на что способен её мужчина.

После того как её деньги упали в шлем, ставки поехали всерьёз. Кто-то крикнул «пять на Быка», блондинка окинула меня взглядом и сказала своим мелодичным голосом:

— Две на чужака.

Кепка уже не успевал складывать бумажки и просто прижимал их ладонью ко дну шлема. А блондинка спокойно стояла у своего байка, опершись на седло, и смотрела не на Быка. Она смотрела на мои руки, и я слышал, как крутятся мысли в её голове.

Девочка из богатой семьи, о чём говорили и её одежда, и её байк, но, кроме денег, у неё были ещё и мозги.

Бык тем временем разминался. Снял куртку, бросил на чей-то байк, покрутил шеей, потряс кистями. Под футболкой у него было много мяса и не очень много смысла: плечи перекачаны, пресс есть, а вот ноги были полный отстой. Ноги обычного человека, который качает то, что видно в зеркале. Он встал в стойку, широко, тяжело, весом на передней ноге. Так стоят те, кого никто никогда не бил в колено. Так стоял бы носорог, если бы