Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

— Я читала полицейские отчёты, Алекс. — Она посмотрела на меня очень внимательно.

— И что? Боишься того, с кем связалась?

Ответом мне была горькая усмешка, а потом она потянулась ко мне и нежно поцеловала. Отстранившись, она начала говорить:

— Когда ты сказал, кто ты такой, я всё поняла. Давид, Ингрид, Райс — значит, остались Лидия и Кайзер, ведь Дэмиона ты вывел из этого круга. Пен-Искары — одни из любимых детей Королевы Ужасов, и раз их кровь течёт в твоих жилах, то ты не остановишься, пока не отомстишь. В Приграничье ходят легенды о твоём деде. Когда Старый Коннал вступает в битву, те, кто должен умереть, слышат плач прекрасных дев. В его копье заперты баньши, что предвещают смерть. Ты правда Алекс Доу, а не древний Искар, что решил занять тело потомка? Слишком уж ты отличаешься от парня, которому всего восемнадцать.

— Слишком хорош в постели?

— Алекс! Я серьёзно!

— Я тоже.

Мои губы искривились в ухмылке, а я поднял руку и начал декламировать:

— Клянусь Светом, что я не древний Искар, что занял тело своего потомка. Довольна?

Она улыбнулась и кивнула, а в моей голове пронеслась мысль, что плевал я на клятвы Светом, но, с другой стороны, я действительно не Искар.

— Довольна. Хотя, зная, откуда ты, предпочла бы клятву Триединой, о кровь вересковых холмов.

— Могу поклясться и ей.

Я смотрел на неё с усмешкой, а внутри восхищался её умом и проницательностью.

— Мы и так отвлеклись. Слушай дальше. Когда ты пробился в финалисты школьного турнира, Кайзер отдал новый, второй приказ. На этот раз тебя должен убить Райс, а Дэмион его прикрыть и все это во время инициации, что означает очень узкое окно воздействия.

— Тоже не вышло.

— Тоже не вышло. Райс лежит в земле, и это, между прочим, очередной провал, и опять он связан с тобой. — Мира подняла третий палец. — Параллельно Кайзер увязает в войне со Штайнером по уши, теряет людей, чуть не теряет Лидию. И вот теперь самое главное. В апреле ты уезжаешь на турнир графства.

Я молчал и уже видел, куда она ведёт, и мне это очень не нравилось.

— А заказ на тебя, — сказала Мира, — уверена, никуда не делся. Почему он вообще существует, у меня есть предположение, но это потом. Сроки идут, заказ отработать надо, иначе это потеря репутации и, возможно, жизни, если я правильно понимаю, почему пришёл заказ. И ты при этом уезжаешь в столицу графства, где проходит турнир.

— Которая территория Штайнера.

— Которая, — сказала она, — территория Штайнера.

Я откинулся на спинку стула.

Вот теперь всё сходилось, и сходилось так гладко, что становилось противно.

Герман Айронфест далеко не идиот. Он профессионал, и он очень похож на меня прошлого, что вызывает у меня уважение, но не отменяет желание вырезать ему сердце.

Взять меня в Блэкфене он больше не мог: я уехал.

Взять меня в Вэйхолле он тем более не мог: чужой город, чужая земля, а он там никто.

Зато на этой земле сидел человек, у которого есть люди, деньги, время и очень много причин желать Герману Айронфесту плохого.

— Он не мог меня убить, — сказал я медленно, — поэтому он меня подарил.

— Скорее он тебя продал — через кого-то, кто вхож к Штайнеру, — поправила меня Мира. — Слил цель врагу. Красиво, кстати, я даже уважаю. Если ты умираешь — заказ формально закрыт, деньги отработаны, и руки чистые, потому что убивал не он. Если ты выживаешь — Штайнер теряет людей на тебе, а Кайзер сидит в стороне и думает, как правильнее поступить, тем самым получая время на размышление и одновременно показывая заказчику, что работа идёт.

— И в обоих случаях он выигрывает.

Она кивнула, и мы замолчали. Мира медленно допивала уже остывший кофе.

— Значит, два варианта, — сказал я наконец. — Кросс или Кайзер.

— Два, но если считать по-честному, то Кросс отпадает почти сразу. — Мира глотком допила остывший кофе. — Спроси себя: что он с этого имеет? Ничего. Ноль без палочки. Он спрыгнул с крючка Кайзера и вытащил свою сестру благодаря тебе. Он получил стипендию и, значит, может пытаться получить дворянство, не давая вассальную клятву. Он явно амбициозный парень, и, сдав тебя, он теряет единственного человека, который может его вытащить, и получает взамен… что? Деньги? Не думаю, что Штайнер заплатит за тебя много. Свободу? Он её уже получил.

— Он мог сделать это раньше.

— Мог, — согласилась она. — Но тогда бы за тобой пришли зимой, а не в мае. Даты не бьются, Алекс.

Я кивнул.

Даты действительно не бились, и это было главным аргументом. Эмоции в таких расчётах — последнее дело: за годы жизни меня предавали лишь те люди, которым я это позволял. Так что Отморозок отметается.

— Кайзер, — сказал я.

— Кайзер, — подтвердила Мира. — Девяносто процентов. Оставшиеся десять я оставляю на то, что мы оба чего-то не знаем.

— А теперь я посплю, — объявила Мира. — Часов до одиннадцати. Потом ты покатаешь меня на своём звере.

Увидев мою плотоядную ухмылку, она тут же произнесла:

— Алекс Доу! На том, который припаркован внизу. — Она встала. — А не на том, о котором ты сейчас подумал. Про первую мысль поговорим когда я проснусь…

Глава 15

Мира уснула почти мгновенно, а я занялся вечным ритуалом практиков. Стоило мне сесть в позу лотоса, как глаза закрылись сами собой, и я погрузился внутрь себя. Там, где когда-то давно блестела мертвенно-зелёным светом шипастая звезда, которую я назвал чёрным солнцем, теперь находилось нечто. Да, именно так — нечто, более правильного названия этому я не мог дать. Не знаю, каким образом, но после инициации это стало больше всего походить на пробуждённое ядро нормального практика, только из него торчали острые, как бритва, шипы, а внутри плескалась жуткая смесь из трёх стихий, покрытая плёнкой ядовитой зелени некротики. И на этот коктейль я смотрел словно зачарованный.

Яркий, обжигающий свет — лучшая стихия для целительства. В прошлой жизни у меня его не было, и мне приходилось пользоваться тем, что есть, но, как говорил старик Гэ, стихия — это десятое дело, куда важнее умение и понимание