Кромешник. Том 4 - Демьян Копьёв

— Не мешай, — произнёс тихо, — Старайся дышать ровнее.

Работа заняла около двадцати минут.

Мои руки нагрелись до такой степени, что ладони начало жечь, в голове зашумело, но я медленно, нить за нитью, продолжал расплетать чёрный кокон, осторожно отдирая мёртвую энергию от живой, стараясь не прихватить лишнего.

В какой-то момент Горан резко втянул воздух. Его плечо под моей ладонью дрогнуло.

— Чувствуешь? — спросил я, не отрываясь.

— Чувствую, — выдохнул он, и в голосе прорвалось нечто, что этот мрачный матёрый оборотень, скорее всего, сам от себя не ожидал, а именно: радость и облегчение, — Чувствую зверя, он там, внутри

— Пока не пробуй оборачиваться, — предупредил я. — Дай мне ещё немного времени

Только по истечении пяти минут я отнял руку от его плеча. В висках колотило, перед глазами плыло, но я моргнул пару раз и тряхнул головой, пытаясь сбросить перенапряжение. Впрочем, по этому поводу я не переживал, знал, что очень быстро восстановлюсь.

— Как твои руки, двигаются?

Горан повел плечами и довольно хмыкнул.

— Все в порядке, двигаются, прямо как новенькие.

— Отлично. Теперь можешь попробовать обернуться.

Оборотень поднялся с места, постоял секунду неподвижно, с закрытыми глазами, а потом его плечи начали смещаться, шея изогнулась, и через несколько секунд там, где только что стоял мужчина с белёсым шрамом на подбородке, сидел огромный, чёрно-серый волк. Он мотнул лобастой башкой, и тряхнув ушами, посмотрел на меня благодарным взглядом янтарных глаз, а затем снова перекинулся обратно.

— Работает, — произнёс Горан, — Всё прошло, ничего не болит, я снова заново родился.

— До конца не прошло, — уточнил я, — Остатки чёрной дряни всё ещё сидят в твоём теле, но они должны рассосаться в течении недели, может двух. Если почувствуешь жжение при обороте, не торопись. Лучше немного подождать и не менять облик какое-то время.

Оборотень посмотрел на меня, затем коротко кивнул, не произнеся ни слова, но что-то в этом кивке было такое, что я понял, для Горана это значило ровно столько же, сколько для другого длинная благодарственная речь.

— Иди к стае, — сказал вожак, и оборотень тотчас скрылся за деревьями.

Ратмир же снова повернулся ко мне.

— Итак, — произнёс он, — Ты сказал, есть дело.

— Есть, — мрачно подтвердил я, — Ты помнишь наш последний разговор об отступниках?

— Конечно.

Я быстро пересказал оборотню события прошедших дней.

— Ратмир, ты нужен мне в Яви. Ты и те из твоей стаи, кто пойдёт по собственной воле.

Первородный оборотень долго молчал. Смотрел в сторону, туда, где за деревьями угадывалось присутствие стаи, а за за серым небом Кромки существовал мир, из которого они были вырваны.

— Мы не можем уйти, — произнёс он наконец, — Ты знаешь это.

— Знаю, — кивнул я, — Никто из жителей Кромки не может, но не забывай, кто я такой, — Я могу открыть проход и вывести вас отсюда.

Ратмир медленно повернул голову, раздумывая.

— Мы не принадлежим Яви. Это будет сложно, но я готов пойти с тобой. Наша стая обязана тебе жизнью, да и отступников давно пора уничтожить. Наши клыки и когти в твоём распоряжении.

— Отлично, — обрадовался я.

— Вот только все мы пойти не сможем. Многие не выдержат соблазнов реального мира, поэтому я хочу знать, сколько ты можешь провести за один раз? — поинтересовался Ратмир.

— Думаю, на пятёрку оборотней сил хватит.

— Ты уверен?

Честно?

Нет, я не был в этом уверен.

После ночи на реке резерв только начал восстанавливаться, а после исцеления Горана снова просел, но я прикинул, что к через пару-тройку дней должен набрать достаточно.

— В пятницу вечером буду здесь, тогда и отправимся, реши, кто из вас отправится со мной.

Ратмир встал, прошёлся вдоль поляны, остановился у края, где деревья стояли плотнее. Я заметил, как на его лице происходила тихая внутренняя борьба. Первородный оборотень сейчас делал очень непростой выбор. Он знал, что вернуться обратно на Кромку смогут не все.

— Я пойду, — произнёс он наконец, — Горан, Яра и Белимир. Ты их всех знаешь. Остальные останутся здесь.

— Почему остальные остаются?

— Потому что Кромка наш дом и мы не можем оставить наш ареал обитания без присмотра. Уйди мы, кто защитит нашу территорию? Её попросту займут другие, и нам некуда будет возвращаться. К тому же, некоторые уже забыли, как выглядит Явь и даже не хотят вспоминать.

Я промолчал. Это было его право, и право его стаи, решать самим.

— Тогда четверо, — произнес я, — Тоже неплохо. Я буду рад любой помощи.

— А мы рады её оказать, — кивнул Ратмир.

Мы ещё немного поговорили, обсудили, как они будут вести себя в Яви, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Ратмир слушал внимательно, не перебивал, иногда задавал короткие уточняющие вопросы. Говорил он скупо, но всегда по делу.

Когда разговор был закончен, я поднялся, закинул рюкзак на плечо и взял посох.

— До встречи.

— Удачной дороги, Кромешник.

Я не успел моргнуть и глазом, как первородный оборотень растворился среди деревьев.

Вздохнул и открыл тропу, надеясь, что она выведет меня прямо к Тумановке.

К моему радостному удивлению, так и получилось. Я вышел с Кромки, там же, где и в первый раз, оказавшись на широком поле.

В груди екнуло от волнения, я втянул в себя теплый воздух, ощущая запах скошенной травы и солнца, сразу же почувствовав, что оказался дома.

Вот так вот, всю жизнь провести в городе, но не чувствовать там себя своим, а здесь, в богом забытой глуши…

— Ай-ай-ай, путник, ты допустил ошибку, придя на моё поле в полуденный зной. Знаешь ли ты, что за это придётся заплатить очень высокой ценой? — послышался позади меня знакомый голос, и я не оборачиваясь улыбнулся от уха до уха.

Я медленно повернулся.

На краю поля, там, где колосья пшеницы переходили в высокую луговую траву, стояла женщина. Высокая, статная, в белом платье с красной вышивкой по подолу и рукавам, с распущенными русыми волосами, которые развевались на горячем ветру, хотя никакого ветра вроде не было. Лицо у неё было красивым, правильным, с высокими скулами и ярко-оранжевыми глазами, в которых плясало жаркое пламя.

Полуденница.

Старое существо, дочь полуденного жара, покровительница солнечного удара и