Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

в мире в принципе, разойдясь тиражом свыше 15 миллионов экземпляров. Действие книги происходит в послевоенной Барселоне, в Барселоне, проигравшей фашистским силам Франсиско Франко. Сюжет романа не имеет ничего общего ни с войной, ни с политикой – это детективная история любви, барселонский нуар. Но даже сам выбор нуара как жанра неслучаен: это история, которая происходит во тьме, под дождем, в ночи – в погодных условиях, с которыми сегодняшняя Барселона не ассоциируется совсем никак. И пока главный герой «Тени ветра», мальчик-подросток, пытается узнать, что произошло с людьми, жившими здесь в 1930-х годах, второстепенные персонажи периодически испытывают на себе самовластный гнев диктатуры. Опьяненный властью полицейский инспектор, доносчик времен Гражданской войны, периодически арестовывает и пытает совершенно случайных людей, любого, кто ему чем-то не угодил. Милого владельца часовой лавки полицейские насилуют толпой – слух о его нетрадиционных сексуальных предпочтениях стал слишком громким. И все это происходит под бесконечным выдуманным дождем – в реальной Барселоне, согласно статистике, солнце светит 300 дней в году. Историки говорят, что доверять «Тени ветра» не стоит, но сами барселонцы часто называют роман Карлоса Руиса Сафона своим любимым произведением о городе. И это многое говорит о том, как горожане воспринимали свой город при Франко: как темное, некомфортное, достаточно страшное место, где царили полицейский произвол и несправедливость.

И основная задача Олимпиады состояла как раз в том, чтобы выбраться из болота страха, репрессий и небезопасности. Город хотел вытянуться в полный рост, нарастить усохшую мускулатуру, скинуть ветхие одежды узников совести и почувствовать вновь полнокровный вкус жизни с морем, вкусной едой, горячим солнцем. Именно поэтому основные деньги были пущены не на впечатляющие стадионы, а на вещи, которые освежали город и которые позднее могли бы послужить барселонцам.

Олимпиада как соцпроект и трансформация Раваля

В 2014 году для газеты «Коммерсантъ» я пообщалась с Манелем де Форн-и-Фоща, инженером, который готовил город к Олимпиаде вместе с администрацией Паскуаля Марагаля. По его словам, большая часть финансирования была целенаправленно выделена на улучшение инфраструктуры самого города, а не на спортивные объекты – все понимали, что денежного вливания таких размеров Барселоне не видать еще с десяток лет. «Мы вложились в строительство кольцевых дорог, охватывающих Барселону. (…) Мы вынесли за пределы города уродливые скоростные дороги, которые опасны и визуально режут пространство», – рассказал Форн-и-Фоща. Другими принципиальными задачами, не связанными со спортом, как таковым, стали телекоммуникации и аэропорт.

Для решения вопроса с телекоммуникациями мэрии Марагаля удалось договориться с компанией Telefonica, которая в итоге вложилась финансово и проспонсировала башни на горах Монтжуик и Тиби-дабо. Обе были спроектированы суперизвестными архитекторами, международными мастерами своего дела. Башню на Монтжуике создал валенсиец Сантьяго Калатрава – тот самый, что создал в своем родном городе космический Город Наук и Искусств. Его белоснежная телекоммуникационная башня элегантной формы, напоминающая олимпийский факел, для барселонцев стала символом их города. Удивительно, но с задачей создать красивую гигантскую антенну валенсиец справился эффектнее, чем его мегаизвестный конкурент и коллега – британец Норман Фостер, который проектировал башню на Тиби-дабо. В то время как работа Калатрава выглядит футуристичной, элегантной и загадочной, и, глядя на нее, понять назначение постройки можно не сразу, башня Фостера – это просто телекоммуникационная башня, со шпилем, подпорками-струнами и десятками спутниковых тарелок разных размеров. Впрочем, надо отдать должное, вблизи работа британца выглядит очень впечатляюще, особенно на фоне голубого барселонского неба. Выехать на прогулку по склонам

Кольсеролы стоит хотя бы ради того, чтобы увидеть эту башню и впечатлиться ее двухстами восьмидесятые восемью с половиной метрами полного роста. Помимо гигантской антенны в барселонских горах сэр Норман Фостер создал десятки знаменитых зданий по всему миру, но, пожалуй, самая известная его работа – это сверкающий стеклянный «корнишон» в Лондоне, башня 30 St Магу Ахе.

Затем настал черед барселонского аэропорта Эль-Прат. Для успешной модернизации потребовались серьезные кадровые изменения в руководстве транспортного узла. «Старый директор ничего не хотел менять, и на его место поставили человека, который понимал важность аэропорта в структуре Барселоны», – рассказал Форн-и-Фоща. Изменения были колоссальными: единственный терминал, существовавший на тот момент – сегодняшний терминал 2А, – был отремонтирован и расширен. Два новых терминала – современные В и С – были построены с нуля. Все эти изменения проектировал очередной звездный архитектор – на этот раз коренной барселонец Рикардо Бофиль. Сегодня, впрочем, мы прилетаем не совсем в олимпийский аэропорт Рикардо Бофиля: с 1992 года поток Эль-Прат вырос на сотни процентов, и в 2006 году башня управления воздушным движением дизайна Бофиля была заменена на новую. А в 2009 году появился совершенно новый Терминал 1: успех Олимпиады за двадцать лет сделал Барселону седьмым по занятости аэропортом Европы.

Но вернемся в конец восьмидесятых. По словам Манеля де Форн-и-Фоща, объем инвестиций в работы, не связанные со спортивными объектами, составил до 60 % всего олимпийского бюджета. На эти деньги были улучшены коммуникации: дороги, аэропорт, связь. Но нацеленность на качественные изменения городской жизни не ограничилась этими, безусловно чрезвычайно важными, постройками. Барселона не случайно до сих пор имеет славу города, который знает, как решать социальные проблемы: перемены для городской мэрии никогда не были про бюджет, стадионы и здания – они всегда про людей. «Это не был грандиозный урбанистический план, это был проект по латанию дыр: требовалось облагородить самые ужасные зоны города», – объясняет Форн-и-Фоща.

И одна из таких «ужасных зон» находилась в самом центре Барселоны – это был район Раваль. «В начале 1980-х там были только моряки и проститутки», – констатирует Форн-и-Фоща. Он, впрочем, забывает про наркоманов – Раваль был полон дилеров, героина и всего, что с этим связано. Было совершенно очевидно, что принимать Олимпиаду, имея в историческом центре такую клоаку, невозможно. Был запущен проект по «очищению» Раваля – власти надеялись запустить процесс джентрификации и стимулировать переезд людей из более респектабельных социальных слоев в проблемный квартал.

Изменения были продуманы и реализованы сразу на нескольких пластах социальной реальности, коснувшись и зданий, и демографии, и даже языка. Логика джентрификации простая: район надо сделать интересным для творческой молодежи – писателей, художников, журналистов, танцовщиц, режиссеров и актрис. Эти люди быстро наполнят ночи музыкой и весельем, создадут десятки интересных баров и кафе, после чего за славой молодых и творческих подтянутся инвесторы и представители среднего класса. Барселонские власти этот механизм понимали и поставили перед собой задачу привлечь в Раваль молодежь.

Олимпийский комитет в Барселоне был создан в 1982 году, а в 1985 мэрия Барселоны и Женералитат Каталонии приняли решение выделить красивое здание