Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

были не кусочки разбитой посуды или плитки, а специально изготовленные асимметричные пластины, они в разы крупнее осколков, которые в своих работах использовал Гауди. Работа Беверли Пеппер на сто процентов выполнила задачу, возложенную на проект организаторами: она придает крошечному парку оригинальность и шарм, и каждый день на склоны керамического холма радостно взбираются десятки маленьких детей. Но это еще не все: работа Пеппер многослойна и работает сразу в нескольких измерениях. Если на «Упавшее небо» смотреть снизу, из парка, то оно кажется абстрактными мазками голубого, осевшими на холмах, никак не связанными друг с другом. При взгляде сверху «Упавшее небо» внезапно обретает форму и единство – оказывается, холмы и полуокружности из керамики с расстояния складываются в гигантскую голубую рыбу, ныряющую из одного водоема в другой, виляя хвостом.

Клас Олденбург – еще один классик американского поп-арта, создавший скульптуру специально для Барселоны. Фирменный прием Олденбурга – делать копии обычных, каждодневных предметов, таких как ластик, ручка, мороженое, адаптер, но в десятки, сотни раз больше оригиналов по размеру и в ярких цветах основного спектра. Над скульптурой для Барселоны Олденбург работал вместе со скульпторшей из Голландии, Косье ван Брюгген. Результат их совместной работы безупречно вписывается в портфолио обоих поп-художников: в районе Валь д’Эброн гуляющие могут случайно набрести на гигантские, двадцать два метра в высоту, «Спички». Название монумента не лукавит: это в прямом смысле коробок спичек из окрашенной стали. Они выглядят впечатляюще уже благодаря только размеру, но эффект усиливается фирменными яркими цветами Олденбурга – «Спички» сочетают ярко-желтые черенки и ярко-красные фосфорные головы. Одна из спичек горит синем пламенем.

Художественный замысел гигантских спичек в одном из интервью объясняла Косье ван Брюгген: «Глубокий символический смысл пламени здесь скрывается в простом предмете – коробке спичек. Спички передаются из рук в руки, люди носят коробки в карманах джинсов, это совершенно повседневный предмет. И в этом маленьком контейнере из бумаги лежат ряды, один за другим, сцепленных друг с другом спичек. Из бумаги или из древесных щепок, с верхушкой из красного фосфора, они сочатся жестким порядком совершенства. Тем не менее в то же время они несут в себе потенциал чрезвычайного хаоса, источника и света, и отрицания». Хаос и порядок, соединенные воедино, – вполне себе подходящий символ для Барселоны-1992, где из индустриальных бараков на свет появились идеальные золотые пляжи.

«Спички» Олденбурга и ван Брюгген находятся далеко от исторического центра Барселоны, нет рядом с ними нет и домов Гауди, что означает, что редкий турист до них добредает. Тем не менее монумент безусловно стоит визита в дальний квартал Валь д’Эброн; поездку можно совместить с прогулкой по оригинальному парку Лабиринт, где снимали фильм «Парфюмер».

В отличие от «Спичек», работа немки Ребекки Хорн расположена в одном из наиболее посещаемых мест Барселоны, на пляже Барселонета. Практически у каждого туриста из поездки сохранилась фотография с работой Хорн, а бесчисленные сувенирные лавки каждый год продают открытки с изображением ее скульптуры на закате, в полдень и в лучах восходящего солнца.

На пляже Барселонета, сразу, как гуляющий поворачивает с проспекта Хуана Борбона к пляжам, внимание на себя обращают четыре коричневых куба, поставленные асимметрично один на другой и выглядящие так, будто вся конструкция вот-вот упадет. В каждом кубе есть окна – по пять разъемов в два ряда с двух сторон, моря и города. Наличие окон делает эти кубы похожими на крошечные, странные дома – без дверей, без крыш, размером на одного человека.

Когда я показываю город друзьям и знакомым, я люблю сначала демонстрировать работу Ребекки Хорн, а затем просить угадать ее название. Сделать это без подготовки невозможно – коричневые кубы, взгроможденные друг на друга, называются «Раненая звезда»[120]. Обычно мои собеседники здесь впадают в недоумение и безрезультатно пытаются сопоставить странные домики с их поэтическим названием.

Логичное объяснение кажется невозможным, и тем не менее оно существует. «Раненая звезда» не случайно стоит именно в Барселонете: скульптура Хорн – трибьют тому, как этот традиционно рыболовецкий квартал выглядел в совсем недалеком прошлом. В то время как по снесенным остовам индустрии XIX века в Побленоу скорбел мало кто, в районе Барселонета – жилом и самобытном – «улучшение» к Олимпийским играм несло не столь однозначный характер.

До трансформации Барселонета была известна своими чирингитос – барами и ресторанами, стоявшими вдоль самой кромки моря. В чирингитос подавали самых разнообразных морских гадов, приготовленных на простой рабочий манер – жаренных в огромном количестве масла. Роберт Хьюз, живший в Барселоне до Олимпиады, посвятил этим глубоко народным заведениям несколько страниц восхищенного текста в самом начале своей книги: «Обеды, сделавшие меня горячим поклонником Барселоны, проходили в рыбных ресторанах, торчавших из пляжа Барселонеты, как деревянные пальцы (…). Лучший из них назывался El Salmonete[121], но все они выглядели почти одинаково. Ты проходил мимо их открытых кухонь, с их клубами дыма, исходившими от ревущих грилей, с их треском морских штуковин, эффектно закинутых в чаны с кипящим маслом. Ты проходил мимо гаргантюанского стенда с ингредиентами – там были круглые подносы с омарами cigalas[122], каждый неподвижно изогнутый на льду; там были насыпи красных креветок; отряды зубанов, морских окуней, кальмаров, крошечных песчаных камбал, сардин и морских чертей с головами, как у жаб; аквариумы с живыми лангустами (…). Ты садился за столик, как можно ближе к дверям, выходящим на море. Ты не мог разобрать меню на каталанском. (…) Длинное, шумное помещение было полно семей, по три поколения за каждым деревянным столом, от пожилых патриархов с морщинистыми лицами и усами щеткой до с головы до ног покрытых allioli[123] годовалых младенцев, жующих своего первого в жизни кальмара».

Описание Хьюза полно искреннего восхищения и привязанности – старые чирингито не были гламурными, уютными или даже оригинальными, но они были местом, где бурлила подлинная жизнь простых барселонцев. Ностальгию и любовь австралийского искусствоведа в девяностых разделяли многие горожане, в особенности жители Барселонеты. Эту ушедшую вместе с чирингитос эпоху и желала увековечить Ребекка Хорн: «Раненая звезда» – это не что иное как сама Барселонета, потерявшая вместе с «почти одинаковыми» чирингитос часть своей истории и своего исходного рыболовецкого обаяния. Коричневые кубы, взгроможденные друг на друга, ломаные и готовые упасть, – это стилизованные здания канувших в лету морских ресторанов.

Сегодня в Барселонете можно уловить эхо атмосферы, описанной Робертом Хьюзом: вот жители тех редких домов, что еще не переквалифицировались в Airbnb, смотрят телевизор у себя на первом этаже, оставив дверь на улицу распахнутой. Их сосед,