Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

также нараспашку открыв дверь в квартиру, стоит и курит на пороге в одних трусах. На город падает ночная тень, и свои двери открывают рыбные ресторанчики Барселонеты – там шум, шипение масла и три поколения семьи за одним деревянным столом. Элементы картины, обозначенной Хьюзом, все еще встречаются тут и там, но разрозненно, редко, в порядке исключения между supermercados иммигрантов из Южной Азии и пьяными обгоревшими туристами из Северной Европы.

Впрочем, есть в Барселонете и другой памятник ушедшим ресторанам, куда менее печальный, а напротив, открытый туристам и всему новому. Это «Креветка» испанского художника и графического дизайнера Хавьера Марискаля – человека, судьба которого тесно связана с Олимпиадой-92. Название его работы не обманывает: «Креветка» – это гигантская, метров десять, радостная креветка с клешнями и усиками. Хавьер Марискаль начинал в среде комиксов, и это прошлое очевидно в «Креветке»: художник снабдил ракообразное широкой радостной улыбкой и глазами-палочками; из-за этого «Креветка» выглядит так, будто бесконечно счастлива видеть каждого прохожего и весело приветствует их вздернутыми вверх клешнями.

На проспекте Колумба[124], совсем недалеко от «Головы Барселоны» Лихтенштейна, «Креветка» появилась в 1989 году: к Олимпиаде на Моль-де-Фуста открыли десятки ресторанов для спортсменов и гостей города.

Один из них – Gambrinus[125] – проектировал хороший друг Хавьера Марискаля, архитектор Альфред Аррибас. По его просьбе художник и сделал «Креветку», которая в годы существования ресторана красовалась на деревянном навесе над верандой. Когда Олимпиада закончилась, у ресторанов Моль-де-Фуста пропали клиенты, и они один за другим вынуждены были закрыться. Тем не менее жизнерадостная креветка Марискаля за это время настолько полюбилась жителям, что мэрия Барселоны приняла решение выкупить ее в собственность и сохранить как памятник Олимпиады-1992 и городской трансформации.

Когда я гуляю с друзьями из других стран по Барселоне, «Креветка» Марискаля нравится далеко не всем: для многих она выглядит гротескной, китчевой и уродливой. Ну в самом деле, зачем в таком красивом месте, среди пальм, моря и архитектуры, гигантская сияющая креветка с дурацкой улыбкой? Я, должна признаться, это мнение не разделяю: в моем сердце у «Креветки» с Моль-де-Фуста есть особое место. Каждый раз, когда я ее вижу, мне кажется, что она приветствует лично меня, и я наполняюсь какой-то детской, неприличной радостью. Возможно, в этом и заключается основной талант Хавьера Марискаля – создавать персонажей, которые вызывают у людей эмоции.

Олимпийские символы

У каждой Олимпиады должна быть своя символика, иногда она становится легендарной, а иногда с грехом пополам выполняет свою функцию на время мероприятия и забывается в самую минуту его окончания. Так, символ Олимпиады-1980 в Москве, трогательный бурый Миша, был абсолютной победой дизайна, а выпускание его в небо на церемонии закрытия – пронзительно красивым, до слез проникновенным актом искусства, идеальным советским перформансом. В свою очередь, 3D-мультяшки, созданные для Зимних игр в Сочи-2014, выглядели совершенно беспомощно даже при поддержке многомиллионной инфраструктуры: зайка, снежный леопард и мишка (позорно скопированный с символа-1980) были странной компанией, никак не основанной на культуре страны, и выполнены они были в 3D-стиле, больше подобающем Лос-Анджелесу, чем Сочи.

Художников Олимпийских игр-1992 было двое: Жозеп-Мария Триас, создавший лого самой Олимпиады и вскоре после мероприятия как-то исчезнувший с испанской культурной карты, и Хавьер Марискаль, нарисовавший персонажа – символа игр и добившийся благодаря ему невероятного профессионального успеха в Испании и за рубежом.

Жозепа-Марию Триаса сначала пригласили представить свой вариант лого для Олимпийской кандидатуры Барселоны в 1983 году, и тогда художник занял лишь второе место. Тем не менее, когда через три года Барселона выиграла заявку на Олимпиа-ду-1992, организаторы вспомнили о Триасе. К участию в конкурсе на лучшее олимпийское лого[126] были приглашены пять ведущих каталонских дизайнеров, Жозеп-Мария Триас в их числе.

Как вспоминает сам Триас в интервью El Pais, в тот момент все делалось в атмосфере абсолютного хаоса. «Между моментом, когда Барселона выиграла заявку, и датой презентации официального лого было всего несколько месяцев. Все торопились, чтобы как можно скорее начать заключать контракты с международными компаниями», – рассказывает художник. По его словам, финальное решение принималось максимально демократическим путем. Для начала был организован своеобразный «всеобщий консилиум», на котором приняли участие по одному или два представителя от каждой фирмы, каждой организации города, которая занималась дизайном, эстетикой и имиджевыми разработками. Из этих людей был составлен авторитетный комитет из тридцати человек, и уже этот комитет выбрал и пригласил шестерых самых достойных, по их мнению, графических дизайнеров Каталонии[127] представить свои работы. «Нас попросили создать что-нибудь в средиземноморском духе, открытое, но при этом понятное каждому, без местячковости», – вспоминает Жозеп-Мария.

Сам Триас решил не искать вдохновения в логотипах Олимпийских игр прошлого, несмотря на то что логотип Мюнхена-1972, гипнотическая черно-белая спираль, ему лично всегда очень нравился. Работал дизайнер по старинке: его инструментами были стопка бумаги формата А4, папиросная бумага и два маркера. «Если в то время в Барселоне у кого-то и был компьютер Macintosh, то использовался он не часто», – шутит художник.

Получившиеся у Триаса лого было ярким, очень барселонским, вдохновленным искусством абстракционизма: под ультрамариновым пятном краски изгибалась ярко-желтая линия, похожая одновременно и на улыбку, и на галочку, а завершалась композиция уверенной красной чертой-подчеркиванием. Сам художник трактует этот простой рисунок как схематичное изображение атлета: синяя точка – это голова, желтая изогнутая черта – это вздернутые кверху руки, наконец, красное подчеркивание – это ноги, разведенные в прыжке. «Члены моей команды мне сказали, что этот человечек кажется замершим в танце или прыжке. Я ответил, что любой из вариантов меня устраивает», – рассказывает Триас. Человечность символа была важна для художника. «Это первое олимпийское лого, в котором использовалась антропоморфная фигура», – с гордостью отмечает он.

Красный с желтым отсылали к флагам как Испании, так и Каталонии. Синий – символ барселонского безоблачного неба и Средиземного моря. Наконец, сам стиль – яркий, двумя штрихами сделанный символ – отсылает к титану каталонского искусства, абстракционисту Жоану Миро[128]. Миро использовал яркие, полные жизни цвета, а штрихи его кисти часто выглядят напряженными и оборванными на середине – олимпийское лого Жозепа-Марии Триаса использует те же приемы, вызывая в памяти полотна, скульптуры и мозаики каталонского абстракциониста.

Свои работы для жюри из тридцати человек художники представляли лично. Жозеп-Мария Триас, высокий худой мужчина с густыми темными усами (в восьмидесятые было модно), представлял свою работу последним. «Художники, что были до меня, провели перед комитетом от двух до пяти минут каждый; я же больше получаса отвечал на всевозможные вопросы», – вспоминает Триас момент