Фатум - Ксения Шаманова

— Да ничего особенного, — Марина Романовна пожимает плечами и тем самым тотчас же разбивает надежды мстительного адвоката. Неужели и эта добродушная дамочка приняла сторону его бывшей сварливой жены?

— Все мы люди, и нам всем хочется немного пофантазировать… добавить, так сказать, красок в нашу скупую действительность. Например, я тоже иногда воображаю себя Софией, — Белкина усмехается, но её никто не поддерживает, и она снова принимает серьёзный вид. — В общем, Алиса была… девушкой неординарной. Одни эти розовые волосы чего стоили! А в глазах сердечки так и прыгали! Чудеса в решете! — она потирает руки с таким самозабвением, как будто задумывает маленькую шалость, способную опрокинуть любые ожидания слушателей, — Мэри была такой жизнерадостной и влюблённой во время нашей первой встречи, что я невольно вспомнила свою молодость… Какое прекрасное время и как я была счастлива! — Марина Романовна пошатывается — по всей видимости, от переизбытка чувств. Судья стучит молоточком, но слово, невысказанное, повисает в воздухе.

* * *

Алиса забрала за уши кудрявые розовые пряди и заговорила тихим, немного охрипшим голосом. Солнце скрылось, и в кабинете стало темно, но ей это даже нравилось. Психотерапевт Белкина развернулась к окну — пациентка могла видеть только её спину. Разумеется, Марина Романовна всё прекрасно слышала, но она знала, как смущает любого клиента строгий проницательный взгляд. Пусть лучше говорит так, как если бы он находился на исповеди и изливал душу высшему разуму через молчаливого посредника. За несколько лет работы женщина прекрасно усвоила этот суровый жизненный урок: пациенту не нужны ни советы, ни рекомендации, ведь он сам знает ответы на свои вопросы. И если ему хочется закричать — что ж, и этому здесь никто не будет препятствовать. В такие минуты Марина Романовна была готова кричать вместе с мучеником.

— Вчера на закате я зашла в книжный магазин за пару минут до закрытия, чтобы влюбиться, — начала свою исповедь Мэри.

* * *

Он заворожённо проводил подушечками пальцев по корешкам книг, прикрывал глаза, точно о чём-то задумываясь, и вдруг выходил из минутного оцепенения, тряс головой и садился на корточки перед картонной коробкой. Брошенные книги в тесных обложках обиженно поглядывали на человека в синей униформе. Боялись, что их спрячут в тёмном подвале и забудут, заперев тяжёлую дверь на засов. Алиса видела, как длинные пальцы пробегали по измученной шее, а колечки каштановых волос щекотали кожу. Капельки пота скользили по бледному лбу, и на переносице собралась мечтательная паутинка. Разве это возможно — остановить поток его красивых мыслей? Созерцательница даже не сомневалась в их безукоризненной красоте и жаждала только подслушать, но незнакомец казался недосягаемым. Алиса любила вышивать идеалы по канве скупой действительности. Но теперь она знала: человек с грустной улыбкой на тонких губах — воплощённая чистота, дух самозабвенной любви, идиллия распадающегося космоса… Пустит ли он её в свой мир? Откашлялась, сделала неловкий шаг и пошатнулась — уборщица только что вымыла пол — но не упала, зато привлекла рассеянное внимание мечтательного чудака. Тот почесал лоб, случайно задел локтем одну из книг, уронил на ногу и поморщился от нечаянной боли.

— Извините, — сам не понял, за что попросил прощения, но слово не вернёшь, — мы закрываемся через минуту, — он посмотрел на часы. Алиса прочитала на бейдже имя и должность взволнованного незнакомца: Исаев Роман, продавец-консультант. Она молча протянула ему руку, и он, не медля ни секунды, пожал её с необъяснимо пылкой благодарностью.

— Но всё-таки, — предпринял ещё одну попытку грустный мыслитель, — вы ищете что-то? Если это так, назовите автора, и я постараюсь вам помочь. На его щеках выступил румянец смущения и усталости, и Алисе захотелось вырвать этого марсианина из плена чахлой жизни. Ему не место в маленьком книжном магазинчике напротив школы литературного мастерства с торжественным названием «Фатум». И если судьба ещё не успела защитить робкого богоборца, она, создательница вымышленных миров, сделает этот восторженный шаг к бесконечности.

— Да, я ищу книгу… — выронив первые слова, она запнулась, — то есть книги… Знаете писательницу Алису Лужицкую? — опустила голову, и непослушные розовые пряди упали прямо на глаза. Даже не попыталась их отбросить, а напротив, укрывалась ими, точно панцирем или щитом.

— Впервые слышу, — молодой консультант пожал плечами и нахмурился, стараясь выхватить из тенёт памяти смутное воспоминание. Наконец, отрицательно покачал головой и отодвинул мешающую коробку. Алиса звонко и беззастенчиво рассмеялась, когда заметила разноцветные носки, выглядывающие из кроссовок.

— Я так понимаю, это современная литература? Очень странно, я слежу за всеми новинками. Может быть, ещё не успели привезти?

— Не волнуйтесь! Их не привезут. По крайней мере, пока. Алиса Лужицкая — это я, — голос дрогнул, хотя Алиса вовсе не хотела обнажать врождённую неуверенность. Да, она совершенно точно знала, что эта несимпатичная черта характера появилась на несколько минут раньше её неидеального тела.

Роман поднял брови, завязал распущенные волосы в хвост и впервые улыбнулся по-настоящему — так, что в уголках глаз затанцевали проворные морщинки.

— Ничего себе! Значит, вы писательница?

Алиса наклонилась над его ухом:

— А вы хотите стать моим читателем?

* * *

Девушка чуть старше 20 лет. Розовые волосы. Любит красивые шифоновые платья. Растерянная улыбка как отражение блуждающих мыслей. Отказывается от настоящего имени и предпочитает называть себя Мэри. Черты характера: импульсивна, эмоциональна и излишне вспыльчива. С трудностью контролирует собственные чувства. Есть подозрение на пограничное расстройство личности. Определённо, имеются суицидальные наклонности. Любит создавать мифы. Тип темперамента, согласно опроснику Айзенка, — меланхолик. Однако есть чёткие проявления холерического поведения. Интеллект, согласно тестированию Кеттела, — выше среднего. Обладает хорошим вниманием и абстрактным мышлением. Эмоциональная стабильность достаточно слабая, отсутствует сопротивляемость фрустрации, клиентка характеризуется повышенной тревожностью.

Адвокат Егоров снимает очки и пару долгих секунд смотрит в одну точку на потрескавшейся стене.

— Послушайте, но ведь ваша характеристика противоречит словам… Вы пишете, что у Алисы Лужицкой было подозрение на пограничное расстройство личности, а между тем только что назвали её абсолютно здоровой! — он даже возвышает голос для создания особого патетического эффекта. Бывшая жена устаёт парировать и в очередной раз морщится. Марина Белкина поправляет причёску, кашляет в кулачок и приклеивает к губам приторную улыбку.

— Разве я говорила что-то подобное? Да существуют ли на земле совершенно здоровые люди? Неужели вы уверены в своём душевном здоровье? А вы? Вы?