Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

вентиль, — Дух постучал себя пальцем по груди. — Буду вливать в тебя свою силу каждый день. Придется попотеть, чтобы её усвоить, но зато твой резерв начнет расти. Линберг будет в шоке.

Я слабо улыбнулся. Перспектива наконец-то сдвинуться с мертвой точки в тренировках при других условиях, меня обрадовала бы неимоверно. Но сейчас… Сейчас было как-то не до радости.

— Во-вторых, бонус от нашей принцессы, — байкер пренебрежительно махнул рукой в сторону куба. — Она говорит, что раз уж напрямую с тобой общаться нельзя, она будет работать твоим… как это… «буфером обмена»? Тьфу, фильтром!

Девочка снова кивнула, помахивая хвостом.

— Помнишь, как ты вырубался, пытаясь читать заумные книги или анализировать сложные плетения? — спросил Дух. — Твой мозг просто перегревался от объема данных. Так вот, теперь рыжая берет эту нагрузку на себя. Она будет пропускать информацию через свой разум, структурировать её и подавать тебе порционно. Больше никаких обмороков прямо в библиотеке.

— Серьезно? — я не поверил своим ушам. Это же полностью меняло дело! Я смогу поглощать знания в десятки раз быстрее.

— Серьезно, — подтвердил Дух. — Правда, она предупреждает, что если слишком сильно увлечешься, всё равно словишь легкую тошноту и головокружение. Физическое тело никуда не деть. Но это лучше, чем валяться в отключке, пуская слюни.

Я с благодарностью посмотрел на девочку-лисичку. Она изящно прикрыла глаза, принимая мою безмолвную признательность.

— Ну всё, время вышло, студент, — Дух хлопнул в ладоши, поднимаясь на ноги. — Загрузили мы тебя знатно, иди переваривай. И помни: ни слова Инквизиции.

— Стоп, погоди, — поднял я руку. — У меня вопрос.

— Ну и? — хмуро уставился он на меня. — Рожай уже.

— Если ты можешь понемногу выдавать свою силу, и только потом я смогу начать получать силу и от нее, — я кивнул в сторону лисички, — то получается, ты мой самый слабый дух?

— Эээ? — уставился на меня он недоуменно, но тут его лицо стало резко менять цвет. — Ах ты ж мелочь пузатая. Ты кого здесь слабаком… Ась? — удивленно оборвал он свою возмущенную тираду и уставился на лисичку. — Я кто? Эм… Ну ладно. — И уже повернувшись ко мне, добавил. — В общем так, малой. Я не самый слабый. Я как бы сказать, фундамент всего этого пространства. То есть большая часть моей силы ушла на то чтобы создать эту сферу. Ясно?

— Ага, — задумчиво покивал я головой и, хитро прищурившись, добавил. — Но это все равно делает тебя самым слабым из всех, разве нет?

— Ой, да пошел нафиг отсюда, хрен мелкий, — зло бросил Дух и щелкнул пальцами.

Мир снова пошел рябью. Исполинская башня, цветные пески и двое моих невозможных квартирантов растворились во вспышке неонового света.

Я открыл глаза. Знакомый потолок моей комнаты. Тусклый свет ночника. За окном шумел ночной Гадар.

Я медленно сел на кровати, обхватил голову руками и тихо искренне выдохнул, пытаясь осознать масштабы того, во что я вляпался.

Два духа. Пороховая бочка внутри собственного сознания. Загадка истинного имени. И перспектива того, что кто-то еще из тумана может постучаться в мою голову. А еще целая куча новых слов и понятий, всплывших от Духа. Особенно сильно меня удивил тот факт, что одетые как Дух мужики, ездящие на странных двухколесных железных конях под названием мотоциклы, назывались байкерами. Где здесь связь? Ну да ладно. Это не та проблема, над которой нужно ломать голову именно сейчас.

«Эх… беда-печаль», — мысленно повторил я свою недавнюю фразу. Но теперь на губах играла упрямая ухмылка. Зато теперь у меня был план. Завтра я покажу господину Линбергу и Ингрид, на что способна треснувшая чашка, в которую начали наливать настоящий океан.

Глава 11

Прошла ровно неделя с тех пор, как моя жизнь окончательно превратилась в балансирование на бочке с порохом. Ежедневные вливания силы от Духа-байкера, странные, но полезные ощущения от «фильтрации» знаний через Лисичку, и изматывающие тренировки с Линбергом стали моей новой рутиной. А сейчас, шагая по улицам Гадара, я пытался сосредоточиться на совершенно другой проблеме.

На Ингрид.

Мы возвращались после занятий в школе, и моя напарница последние минут пятнадцать напоминала закипающий чайник. Она чеканила шаг так жестко, что казалось, от брусчатки вот-вот полетят искры. Рыжие волосы едва заметно подрагивали в такт её резким движениям, а профиль выражал крайнюю степень негодования.

— Тебя это вообще не волнует, да? — вдруг резко остановилась она и развернулась ко мне. В её глазах полыхало искреннее возмущение.

— Что именно? — я примирительно поднял руки, пытаясь понять, где успел провиниться на этот раз.

— То, что мы с тобой в школе как два прокаженных! — выпалила Ингрид, всплеснув руками. — Ты хоть замечаешь, как они на нас смотрят? Как шушукаются за спиной? У нас с тобой нет ни одного друга среди одноклассников, Акиро. Ни одного!

Я мысленно вздохнул. Школьная социальная иерархия волновала меня сейчас меньше всего на свете. Когда в голове сидят два древних существа, одно из которых может случайно стереть тебя в порошок, проблемы общения со сверстниками отходят на десятый план.

— Ингрид, ну давай честно, нам с тобой там просто не с кем дружить, — попытался я сгладить углы. — У нас другие задачи, учеба, тренировки… Эти ребята живут в своем мирке.

— Дело не в тренировках! — перебила она, негодующе топнув ногой. — Дело в их отвратительном высокомерии! Они считают тебя выскочкой. Думают, раз ты появился из ниоткуда, то недостоин учиться с ними в одном классе. А господина Тихона они и вовсе называют за глаза беспринципным карьеристом. Мол выслужился, получил должность коммодора, и теперь тащит за собой наверх всякий сброд!

Я криво усмехнулся. Сброд. Знали бы эти напыщенные детки из благополучных секторов, откуда я на самом деле вылез, их бы коллективно удар хватил. Но те немногие, кто в курсе реальной причины моего появления в семье Тихона, предпочитали держать языки за зубами.

— Ну считают и считают, — я пожал плечами, пряча руки в карманы куртки. — Пусть болтают. Мне от их мнения ни горячо, ни холодно. Я в школу хожу учиться, а не в друзья к ним набиваться.

Мое равнодушие подействовало на девушку как масло, щедро плеснутое в огонь.

— Тебе — может быть! А меня это