Раздвигая границы - Дмитрий Dmitro Серебряков

бесит! — Ингрид сжала кулаки, делая ко мне шаг. — Я пытаюсь защищать тебя, пытаюсь отстаивать твое имя на переменах, а ты… ты просто стоишь с каменным лицом! Как будто всё это тебя вообще не касается!

Я мысленно почесал затылок, глядя на возмущенную напарницу. Солнце Гадара играло в её роскошных рыжих волосах, заставляя их отливать почти огненным светом. Сейчас Ингрид и сама походила на маленькую разъяренную стихию.

— Ингрид, послушай, — я постарался придать голосу максимально спокойный тон. — Мы ходим в школу, чтобы получать знания. Тренируемся на заднем дворе у Линберга, чтобы стать сильнее. Какая разница, что там себе напридумывали эти снобы на переменах?

— Какая разница⁈ — девушка всплеснула руками, и её глаза сузились. — Да ты хоть знаешь, какой именно слух они пустили о тебе на этой неделе?

Я вопросительно приподнял бровь. Обычно школьные сплетни сводились к тому, что я просто деревенщина, которому повезло.

— Ну, удиви меня, — хмыкнул я.

Ингрид сделала глубокий вдох, будто собралась нырнуть в ледяную воду, и выпалила:

— Они говорят, что ты бастард!

Я моргнул.

— Чего? Чей бастард?

— Коммодора Тихона! — рыжая девушка раздраженно скрестила руки на груди. — Весь класс обсуждает это! Все знают, что Тихон уже почти сотню лет не состоит в браке. И вот школьные «гении» сложили два и два. По их версии, Тихон был тайным любовником таинственной влиятельной аристократки. Она, естественно, залетела, родила тебя, но чтобы скрыть позор от своей семьи и мужа, скинула младенца на попечение Тихону.

Я стоял посреди улицы и чувствовал, как мои брови медленно ползут вверх. Сценаристы из дешевых романов, которые иногда попадались мне на глаза, просто нервно курили в сторонке по сравнению с фантазией гадарских школьников.

— Это еще не всё, — мрачно продолжила Ингрид, видя мое ошарашенное лицо. — По слухам, господин Тихон прятал тебя, своего незаконнорожденного отпрыска, в глуши. И только теперь, когда его тайная любовница из высшего общества пробила ему должность коммодора, он наконец-то осмелился вывести тебя в свет. И теперь, о ужас, этот грязный бастард смеет учиться с ними в одной престижной школе!

Она замолчала, тяжело дыша и гневно сверля меня взглядом, явно ожидая взрыва. Ожидая, что я начну возмущаться, кричать о несправедливости или хотя бы разозлюсь.

Вместо этого я не выдержал. Из моей груди вырвался короткий смешок, который уже через секунду перерос в искренний громкий хохот.

— Тайная аристократка? Тихон-любовник? — выдавил я сквозь смех, сгибаясь пополам. — О боги… Да если бы Тихон это услышал, он бы этих малолетних сказочников заставил плац зубочистками выметать!

Лицо Ингрид пошло красными пятнами. Моя реакция оказалась совершенно не той, на какую она рассчитывала.

— Тебе смешно⁈ — взвизгнула она, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — Акиро, они смешивают твое имя с грязью! А я даже не могу им нормально ответить!

Я лишь на это пожал плечами, продолжая улыбаться.

— Да и как я должна им отвечать⁈ — почти прокричала Ингрид, всплеснув руками. Глаза её метали почти настоящие молнии. — Они задают вопросы, Акиро! Откуда ты взялся? Как зовут твою мать? Куда она делась? Почему коммодор Тихон век ни с кем не состоял в браке, а тут вдруг взрослый сын нарисовался? И что мне им говорить⁈

Я перестал смеяться, видя, что напарницу это действительно задевает за живое.

— Скажи им, что это страшная семейная тайна, — я спокойно пожал плечами. — Пусть дальше фантазируют. Тебе-то что?

— Мне⁈ Да то, что я не могу сказать им правду! — она в отчаянии взъерошила свои рыжие волосы. — Если я скажу, как всё было на самом деле… Если эти напыщенные снобы узнают, что ты вырос беспризорником в трущобах, а потом господин Тихон просто взял и усыновил тебя… Да они же тебя со свету сживут!

Она тяжело дышала, сжимая кулаки.

— Для них бастард аристократки — это повод для грязных сплетен и шепотков по углам, — с горечью продолжила она. — Но грязный оборванец с нижних уровней — это повод для открытой травли и абсолютного презрения! Они просто не дадут тебе учиться!

Она была права, и я это прекрасно понимал. Местная школьная элита жила по своим жестким, почти кастовым законам. Слух о тайной любовнице-аристократке парадоксальным образом давал мне хоть какой-то статус в их глазах. Незаконнорожденный, но всё-таки с благородной кровью. Удобная ширма, которую они сами же для меня и придумали, даже не подозревая об этом.

— Ну так и отлично, — я прямо посмотрел ей в глаза. — Пусть верят в свою сказку про бастарда. Это идеальное прикрытие, которое решает кучу проблем. Ингрид, пойми, мне плевать на их травлю, их презрение и их мысли. Пусть думают всё что хотят. Моя жизнь, мое прошлое и моя семья их не касаются.

Девушка раздраженно выдохнула, будто из неё разом выпустили весь воздух. Она смотрела на меня так, будто я был непробиваемой каменной стеной, о которую она только что разбила лоб.

— Ты просто невыносим! — процедила она сквозь зубы. — Я из кожи вон лезу, пытаюсь отстоять твое чистое имя, ругаюсь с половиной школы, выдумываю дурацкие отговорки, а ты… Ты просто стоишь тут со своим каменным лицом и даже не пытаешься мне помочь!

Она резко развернулась и зашагала вперед по улице, громко и сердито чеканя шаг. Её спина была напряжена как струна, а рыжие волосы развевались, словно сигнальный флаг, предупреждающий об опасности.

Я тяжело вздохнул и поплелся следом, глядя на её удаляющийся силуэт.

Шагая в паре метров позади Ингрид, и машинально подстраиваясь под её чеканный раздраженный шаг, я ощущал гнев напарницы так, будто он был осязаемым — казалось, ткни в нее пальцем, и она заискрит.

Но если честно, мои мысли сейчас витали бесконечно далеко от школьных сплетен, несуществующих бастардов, коммодора Тихона и того, кто там что о нас думал.

Я думал о ромашках. Ну, образно говоря.

Буквально пару дней назад, терзаемый совершенно незнакомыми мне доселе сомнениями, я тайком купил в одной из книжных лавок Гадара небольшое руководство. Книга называлась до тошноты пафосно: «Путь к сердцу девы: От первого взгляда до признания», и стоила мне нескольких серебряных монет, но я был в отчаянии. Мой Дух-байкер в таких делах был худшим советчиком (его методы общения с противоположным полом ограничивались борделями), поэтому пришлось обратиться к литературе.

Автор