Кровь зимы - Екатерина Насута

Кая даже залюбовалась этой игрой, но… взгляд заставил её обернуться. Злой. Полный такой плотной животной ненависти, что гончая тоже ощутила и отозвалась рычанием.

Вот только кто смотрел?

Не Волков. Он маячил за спиной матушки, делая вид, что присутствует. Нет… там, дальше. Волкова? В красном наряде? Или мачеха?

Или… Волков-младший, с которым Кая не встречалась, но всё одно узнала, выглянул из-за спины бледной женщины, и снова отступил в тень.

Родственнички, значится.

Что ж… родственники — это хорошо. Или нет? Кая задумалась и пропустила момент, когда волхв вернулся в машину. А рядом оказалась княгиня.

— Деточка, — в мягком волосе её звучала искренняя забота. — Ты не устала?

— Я? — Кая помахала рукой, кажется, так принято было делать при расставании. — Нет.

— Тогда, возможно, ты не откажешься от беседы? И не стоит…

— Что именно?

— Рукой махать. Над твоими манерами придётся поработать, но, думаю, мы справимся… со всем справимся.

И как-то вот многообещающе это прозвучало. Прям до того, что по спине побежали мурашки.

Глава 17

Глава 17

— То есть, ты ничего не помнишь? — княгиня смотрела прямо и внимательно. И Кае пришлось выдержать её взгляд. — Совсем ничего?

— Совсем, госпожа…

— Не госпожа. Велислава Изяславовна, — мягко поправили Каю. — Забудь слово «госпожа». Над тобой нет господ.

— А великий князь? — Кая старалась не глазеть по сторонам.

Кабинет.

У Крыса когда-то тоже кабинет имелся. Такая комнатенка в дальней части норы. И проход в неё занавешивался драным покрывалом. Соваться туда было запрещено, но Кая всё равно как-то сунулась.

Ничего интересного.

Старая мебель. Ящики. Книги, бумаги, проволока и всякая ерунда, из которой Крыс мастерил артефакты. Когда ещё руки слушались.

— Великий князь — старший над равными и только. При обращении к нему, к жене его, к детям уместно добавлять княже или княжич, или княгиня. Это подчеркнет высоту их положения относительно твоего, но и укажет, что изначально вы равны. Ты тоже княгиня. Никогда не забывай этого.

— Постараюсь.

Велислава Изяславовна кивнула и продолжила:

— Многие пожелают воспользоваться тем, что ты росла вовне, что многого не знаешь и не умеешь. Иные вещи и вправду впитываются, если не с молоком матери, то с первым выходом в свет точно, — улыбка ее сделалась кривою. — И будь моя воля, я бы отложила праздник на несколько месяцев, а то и на год, пока ты не обретешь, если не навыки, то хотя бы умения…

— Отложите. Я не против, — Кая пожала плечами и всё-таки огляделась.

У княгини кабинет другой.

Он находится высоко, на втором этаже этого странного квадратного дома. Сам дом большой и гулкий. И светом наполнен, пусть проникает его вроде бы мало, но сам камень светится.

Тогда, оказавшись внутри, Кая растерялась. От пространства. Гулкости. И ощущения… такого чего-то до боли знакомого. И от ощущения этого голова опять заболела.

А княгиня, отмахнувшись от высокого мужчины в черном наряде, приказала:

— Идём.

Не этому мужчине, что согнулся в поклоне, а Кае.

И Кая пошла за ней.

Вверх по лестнице из темного дерева. И дальше по коридору до этой вот двери.

— Боюсь, отложить праздник невозможно. Готова поспорить, что весть о твоем появлении уже разлетелась по Цитадели.

— Это… что? — уточнила Кая осторожно.

— Цитаделью называют Верхний или Внутренний город. Точнее, все бастионы, объединенные воедино. Не понимаешь?

— Что тут не понять, — Кая пожала плечами.

Есть бастионы. Есть стена, которая тянется от одного к другому. Она ж не дура, если так-то.

Дверь в кабинет княгини охранялась боевым големом-жуком. Тот замер железной статуей, но чувствительные реснички на усах шевелились, да и там, под щитом брони, прикрывавшем плоскую голову, поблескивали алые глаза.

Активный, значит.

Тогда, прежде чем открыть дверь, княгиня коснулась усов. И щетинки скользнули, собирая крупицы силы, опознавая по слепку её хозяина.

Хозяйку.

Кая читала о таком, но живьем эту модификацию встречать не приходилось.

— Что не понять… что ж, на словах такое и вправду… объяснить можно. И тебе будет казаться, что ты поняла, но лучше всё-таки увидеть. Пока не увидишь, настоящее понимание не придёт. Идем, — княгиня поднялась, и Кая встала следом. — Никогда не вскакивай. Это сочтут желанием угодить и слабостью. Но если ты слишком промедлишь, это сочтут упрямством или неуважением.

— Как вы тут живете?

Кая придержалась за широкие подлокотники кресла.

Что сказать… этот кабинет был много роскошней Крысового. Шкафы вон. Много шкафов. Стол гладкий чёрный. Кресла эти. Ковер на полу, даже не драный.

Княгиня.

Скопина-Волкова или Волкова-Скопина. Без разницы.