Станция, которой нет - Алексей Андреевич Корнелюк

сказали: «Пусть почувствует, каково это — когда у тебя отнимают жизнь».

Михаил вспомнил, как в настоящей жизни сидел в машине возле суда и думал именно это. Не сказал вслух. Кажется. Но хотел. Очень.

— Закрой дело, — повторил Серёжа. — Или хотя бы убери реальный срок. Забери акции. Забери всё. Ты уже всё забрал.

— Ты сделал бы со мной то же самое.

— Да.

Честность прозвучала почти облегчённо.

— Тогда почему я должен?

— Не должен.

— И всё?

— Всё.

Серёжа встал.

— Я долго думал, что скажу тебе, если ты придёшь. Что ты чудовище. Что компания тебя сожрала. Что Лена ушла не зря. Что мать умерла одна, пока ты подписывал сделку. Что Артём называет тебя по имени. Всё хотел ударить побольнее.

Михаил не дышал.

— Мать?

— Ты не знал?

— Что?

Серёжа посмотрел на него уже без злости.

— Конечно знал. Просто у тебя, видимо, сегодня очередная тренировка человечности.

— Когда она умерла?

— В день сделки с «ВостокКарго».

Михаил повернулся к Кате.

Она сказала тихо:

— Вы были в Сингапуре. Врач звонил. Мы передали.

— Я ответил?

Катя молчала.

— Что я сказал?

— Что вылетите после подписания.

Внутри Михаила возникла кухня. Мамины синие тапки. Чай. Печенье с кунжутом. «Ты уходил, думая, что ещё успеешь».

Здесь он тоже думал, что успеет.

Только компания выжила.

— Я приехал? — спросил он.

— На похороны, — сказала Катя. — На частном борту.

Серёжа усмехнулся.

— Успешно.

Михаил посмотрел на него.

— А Лена?

— Спроси у неё.

— Я спрашиваю тебя.

— Развелась с тобой одиннадцать лет назад.

— Из-за компании?

— Из-за тебя. Компания была предметом мебели.

— Артём?

Серёжа пожал плечами.

— Работает здесь.

— Где?

— В отделе аналитики. Ты даже этого не знаешь?

Михаил почувствовал тошноту.

— Почему он здесь работает?

— Хорошая зарплата. Фамилия помогает. Иногда ненависть тоже полезна для карьеры.

Катя сказала:

— Михаил Андреевич, совет через двадцать семь минут.

Он посмотрел на неё.

— Прекратить дело.

— Что?

— Против Сергея. Прекратить уголовное преследование.

Адвокат поднялся.

— На каких условиях?

— Акции передаёт компании. Компенсация по текущему предложению. Без реального срока.

Серёжа смотрел на него, не веря.

— Почему?

Михаил хотел сказать: «Потому что я лучше тебя». Фраза уже стояла во рту. И именно поэтому он её не произнёс.

— Потому что мне надоело использовать тебя как доказательство своей победы.

Серёжа нахмурился.

— Очень красиво.

— Я знаю.

— Ты всё равно не простил.

— Нет.

— Тогда что изменилось?

Михаил подумал.

— Ничего между нами. Просто твоего сына достаточно.

Серёжа смотрел долго. Потом кивнул.

— Не думал, что у тебя ещё осталось место для чужих сыновей.

— У меня и для своего не всегда было.

— Это точно.

Михаил вышел, не прощаясь.

В лифте Катя стояла рядом, прижав планшет к груди.

— Вы уверены? — спросила она.

— Нет.

— Совет директоров не одобрит.

— Я владелец?

— Да.

— Тогда одобрит.

— Вы так всегда говорили.

— И что?

— Ничего.

Лифт поднялся на двадцать седьмой этаж.

Кабинет Михаила занимал половину этажа. Стеклянные стены, тёмное дерево, длинный стол, город за окнами. На полках — награды, модели грузовиков, фотографии с известными людьми, книги, которые явно подбирал дизайнер. За рабочим столом висела большая карта с маршрутами компании.

Ни одной семейной фотографии.

Только на краю шкафа стояла маленькая рамка, повёрнутая стеклом к стене.

Михаил подошёл. Развернул.

На фотографии Артёму было лет десять. Он стоял возле картонной станции с красным игрушечным поездом в руке. Рядом была Лена. Михаила в кадре не было.

На обратной стороне рамки маркером написано:

«Папа обещал приехать».

Михаил закрыл глаза.

— Кто повернул фотографию? — спросил он.

Катя стояла у двери.

— Вы.

— Почему?

— Сказали, мешает сосредоточиться.

Он поставил рамку лицом к комнате.

На столе зазвонил телефон. Не мобильный. Стационарный, чёрный, тяжёлый. На экране высветилось:

«РЯБИНИН АРТЁМ МИХАЙЛОВИЧ. АНАЛИТИКА».

Михаил снял трубку.

— Да.

— Михаил Андреевич, вы просили поднять цифры по нижегородскому терминалу.

Голос взрослый. Сухой. Деловой.

Сын.

Не тот взрослый Артём со станции «Когда он уже не ждёт». Другой. Может быть, двадцати пяти лет. Но та же осторожная интонация.

— Поднял? — спросил Михаил.

— Да. Закрытие даст экономию двести восемьдесят миллионов в год. Компенсации сотрудникам входят в расчёт.

— Сколько сотрудников?

— Сто сорок шесть.

— Что с ними будет?

Пауза.

— Уволятся.

— Я понимаю. Дальше?

— Часть найдёт работу. Часть нет. Это не входит в модель.

— Почему?

— Потому что вы всегда говорили: модель должна считать то, чем мы управляем.

Михаил сел в кресло.

— Артём.

— Да, Михаил Андреевич.

— Почему ты называешь меня так?

На том конце повисла тишина.

— Мы на работе.

— А не на работе?

— Мы не общаемся не на работе.

Катя тихо вышла из кабинета и закрыла дверь.

— Почему ты здесь работаешь? — спросил Михаил.

— Вы меня наняли.

— Ты хотел?

— Я хотел зарплату.

— И только?

— Вам нужен честный ответ или корпоративный?

— Честный.

— Я хотел посмотреть, стоила ли компания того.

Михаил сжал трубку.

— И?

— Стоила.

— Что?

— Для вас. Очевидно.

— Для тебя?

Артём помолчал.

— Я здесь пятый год. Вы ни разу не спросили.

— Я спрашиваю сейчас.

— Сейчас у вас через двадцать минут совет. Потом журналисты. Потом банк. Потом что-то ещё важное. Не тратьте время.

— Артём.

— Да?

— Мама где?

— В Италии.

— Что?

— Вышла замуж. Живёт под Болоньей. У неё маленькая мастерская. Делает керамику.

Лена делала керамику?

В настоящей жизни она когда-то ходила на занятия. Три месяца. Потом перестала, потому что Артёма надо было возить на секцию, мама болела, денег было мало, а Михаил говорил: «Сейчас не время тратить на хобби».

— Она счастлива? — спросил он.

— Спросите у неё.

— Мы общаемся?

— Вы присылаете поздравления через помощника.

— А ты?

— Я летаю к ней два раза в год.

— Она смеётся?

В трубке стало тихо.

— Что?

— Мама смеётся?

— Иногда.

— Как?

— Не понимаю вопроса.

— Громко? Тихо? Она закидывает голову? Закрывает лицо рукой?

Артём тяжело выдохнул.

— Михаил Андреевич, вы сейчас пьяны?

— Нет.

— Тогда это хуже.

Бирка в кармане зашуршала. «СМЕХ ЛЕНЫ. РАННИЙ».

— Я забыл её смех, — сказал Михаил.

— Вы многое забыли.

— Помоги вспомнить.

— Нет.

Ответ был быстрым.

— Почему?

— Потому что это не моя работа.

Михаил закрыл глаза.

— Да.

— Что «да»?

— Не твоя.

Артём молчал.

— Пришли расчёт, — сказал Михаил.

— Уже отправил.

— И ещё.

— Что?

— Нижегородский терминал не закрываем.

— Почему?

— Пока не знаю.

— Двести восемьдесят миллионов экономии.

— Знаю.

— Совет не примет.

— Я владелец.

— Вы всегда так говорите.

Та же фраза, что у Кати.

— Артём.

— Да?

— Ты хочешь, чтобы я его закрыл?

— Я хочу, чтобы вы не спрашивали у меня разрешения стать хорошим человеком на пять минут.

Трубка замолчала.

Он положил её первым.

Михаил сидел в огромном кабинете, из которого можно было управлять тысячами людей, и не знал, как перезвонить одному.

В дверь постучали. Вошёл мужчина.

Михаил узнал себя.

Успешный Михаил был в тёмном костюме без галстука. Волосы короткие, у висков седина, лицо худее, жёстче. Никакой щетины. Дорогие часы. Спокойная походка человека, который никогда не ждёт разрешения войти в собственный кабинет.

Он закрыл дверь.

— Неплохо, — сказал он.

—