Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

крыльях – жесток – всё перешёл – любую границу – самко-владетель – владелец самкой – милый кажется зацепился – покажи мне – покажи – и отошёл – первая зелень – дожди – грусть о том времени когда ничего не будет и её не будет. Хотеть чтоб я и моё – не будет – таковы дожди весной. Особые испарения – особое свойство – покажи мне твой красный большой. И ушла – ну на – на – и вынул – а она стояла опустив губы раздвинув ноги – ёрзая этим и тем и плечом покручивая и пальцем поводя по губам. Видела – видела. И он видел. Когда?

Раньше – другое – другое – иное – она хотела нужно чтоб и вскочила бегала – а потом присела среди могил – он все посмотрел. Белый зад – и толстые трусики на ногах внизу – ещё пальто. Но трогательно – но да – конечно – очень точно – и почему – то – в память прошлого – беззащитно – контраст с травой и новой немного и прошлогодней много – по контрасту с травой. Так вот – так вот – кладбище это место отменно – в конце пыльной – забор – дыра калитки – весенним днём задом на горячую плиту толкая лежит обнимая мальчика не меня – его – другого – лежит обнимая и видит звёзды и ощущает – пожирает.

Он никогда не будет нравственным. У него съедено сердце. Он знает о тех нижних ощущениях очень хорошо. У него съедено сердце – его выели снизу.

И в лёгкой дымке «Гастроном» куда молодая до 30 лет женщина и бледный интеллигентный мальчик зашли за вином. Глядят все – все знают. В этом месте у неё будто застревают их взоры, как бы их руки хватают её там. Он видит – он готов в дымке, в весне, в парах «гастронома» всего лишь защитить её волосы – живот – и даже то что она примет – молодого мальчика бьёт дрожь. Ведь била дрожь между рядами их, которые все знали – и что ж – a в этой прогулке колышутся волосы.

Да я с ней сплю – и всех убью кто подойдёт – Да я сплю с ней – и я не слепой щенок – я отощал, но я зол и крепок. В неё я вливаю свои силы – видите какая она румяная и волосы крепкие, толстые выбиваются из-под платка.

Да-да она и мой собутыльник. А потом она мне даст. Все что угодно, как угодно, где угодно. Она даст мне потом – после этого вина – в парке – нет не хочу в парке – она даст мне сегодня… да где угодно.

Хриплый лай – автобусы, трамвая – лиловый цвет весны, греха. Зелёное пальто – это о ребёнке, он ходил с ней, это о юноше, это о мальчике – неразлучная пара. Нет нет, он не выбрал бы плохую – не выбрал бы – нет, где уж – не выбрал бы… Придёт на работы – даст она ему рубль – дойдёт в кафе с ним – сидит он с важным видом – и под столом – под скатертью – туда руку. Руку туда – между ног её – вот как…

Ночь, разговор: – Что ты делаешь? – Сплю. – Почему? – Потому что ты лишила меня возможности действовать, жить. – Почему? – Я не живу, я жду тебя, твоего звонка, твоего прихода. – Что ты делаешь? – Сплю.

25 декабря

Да кое-что я сейчас выяснил печатая и размышляя в связи с тем, что Виктор сегодня уехал, или уезжает, и мы наверное будем вместе.

Вот она говорит – Я сейчас тебя люблю не так, как любила, я снова влюбилась в тебя. Так вот что я надумал. Она очевидно очень изменяет своему мужу, очень, и я был один из многих. Слишком легко! Я мог это сделать уже 23 июня, когда читал ей поэму в доме Салнитов, я бы мог – только то что я не думал об этом, только это мешало. И вот она продолжала эту канитель[121] и я был просто очередной – достигнув она успокоилась. И уже через несколько ночей у ней там было сухо, сухо. «Я слабая» – сказала она и заснула. Эх, дурак я, дурак – я-то думал, что меня выделяют. В пол-пятого ночи с Квашой – это недаром. Кваша бабник жуткий. И хоть знакомы они четыре года. Впрочем, я уже это писал.

Теперь у неё быть может ко мне несколько другое отношение. Но что это меняет. Честно говоря, мне хочется, чтоб оставила в покое. Меня с моими стихами. С утром. С печатанием на машинке – с новым годом. Что я – усмиритель кобыл что ли! Мне любовь нужна.

Но в общем-то я, конечно, злюсь, что меня ставят в один ряд с другими. Что меня не предпочли, а использовали.

____

Опереточность – основное, что явно видно в творчестве группы обериутов. То – от чего следовало избавиться они сделали главным. Опереточность, опереточность[122].

____

Платонов – отвратителен. Безгеройный мир. «Котлован» – произведение отвратительное. Чудовищное по своей ненужности. Навозное произведение[123].

____

Конечно это было для неё одно из приключений. Недаром, когда я не мог и говорил – что же мне делать? – она довольно равнодушно сказала – пойди к врачу. Разве так отнеслась бы любящая женщина. И ещё, и ещё примеры.

Мне совсем не хочется идти к ней сегодня и вообще встречаться с ней – лучше б она оставила меня в покое. Я не хочу с ней спать сейчас, я устал от этих дерганий меня телефонными звонками – разговоров этих с ней по телефону и вообще всего – устал. Может быть я ошибся и эта любовь мне не нужна. /А втайне желаю пойти к ней?/ Нет. Скорее нет. Я готов к тому, чтобы изменить ей хоть сегодня и часто готов к этому, и могу это не моргнув глазом. Никаких обязанностей по отношению к ней я не чувствую. Если я не делаю этого с тех пор, как мы помирились – то только для себя. Из-за обязанностей себя по отношению к себе. Я не сумел простить ей ту ночь. А она не просила прощения. Всё-таки ты победил меня. Да.

Жизненная привязанность ко мне и то, что я её верноподданно люблю /ведь люблю!/ окажет своё воздействие. Чтобы я не говорил – я её буду выдерживать и дальше. Она видит во мне трубадура – в честь дамы – и всё такое, а я хитрый монгол – хитрый варвар, способный просидеть год в кустах – но дождаться и победить. Я преклонения её хочу – вот это задача. Я знаю, я этого внутри себя тайно желаю. Не трубадур я – мне это противно. Я не хочу издали и платонически и жертвуя – я хочу присоединить к тому гарему, который у меня был и есть – к тому необъятному стаду.

А кроме всего прочего, я люблю это глупое порочное создание, его ноги и руки, и даже её некоторое равнодушие.

Душу её сломать – вот задача. И масса собственных страданий – как хорошо.

Ты счастливейший из нас всех – ты любишь и участвуешь в игре, и есть