Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

«Золотой век», «Русское» – не поэзия от «я». Это поэзия об «он», и больше возможностей. «Лимонов» – символ, этого нужно добиваться.

18 декабря

Вчера с ней у Ольги Владимировны с 7 до 10 часов. Потом мрак и ужас – потому что полупьяный лежал и с 10 до 12 ждал её звонка. Успокаивала позвонив, но я не успокаивался. Снились дамы после спектакля, снилась она. Потом снилась казнь через повешение /почему не дёргался/. Спал плохо. Какой-то портфель с красным соком /клюквенный?/ снился. Повешенного сразу же сняли. В прорези были его глаза. Боли особой в них не было.

20 декабря

Так – мусик. Твоя пифия, пассия, пафия, пуфия не звонит. Спит.

Вот я сижу тут. И пальцем не пошевельну, чтоб деньги заработать. И пальцем! Так и буду сидеть.

____

Ты меня не понимаешь. Ты думаешь я стремлюсь к счастью. Я хочу тебя потерять. Как только я произнёс – всё стало ясно – я хочу её потерять, а не обрести. Потерять. А она идёт ко мне.

И никогда никакие красивые мальчики не испытают моей муки и моего ожидания в мире и за…

____

От меня пахнет молоком. Мне кажется я из музея восковых фигур. Гладить это тело – одно удовольствие. Остановившееся на ней внимание. У неё очень мягкая грудь, почему? Для такой молодой – странно. Чем объяснить. Я пьяный слегка. Выглушил половину бутылки. Сейчас надену иную рубашку. Шелест вечера. Чем порадоваться? Вечер уже над ухом. А ещё ничего не начиналось. У меня не начиналось.

____

Если скажу кому что хочу умереть безвесным – не поверят. А хочу. Хочу умереть до признания. Да и нужно ли оно? Хочу все муки принять, все радости. Пусть окажусь простым.

Ночь, около 12 часов. Пробежать вдоль этой холодной улицы и в конце её там улечься в гроб. И вся жизнь. Пробежка по морозной, не для человека улице – и – гроб, а кто-то говорит…

Приходила. Час у меня. За ней приехала Кира. Потом она вдруг с Кирой ок. в пол-восьмого у Димы – где и я. Ушла с Катей около 10 часов. Надоело «Должна!» «Я должна!»

Оказывается 18-го я послал их на хер – её и Катю – так и сказал – чего я тут с Вами сижу – это на бульваре она, Катя и собака – сказал и убежал, думал, что освободился – пришёл – а она позвонила – свободы не будет – она не даст. Ей обидно, что могу спать с Наташей.

Будучи сегодня /20-го/ у меня – говорила «Мы ехали в такси, и ты меня целовал, и, мол, ласкал и ухо. А я подумала – что он так и других – a мне было вначале так хорошо – a потом противно».

Чего я от неё хочу. Она женщина, молодая женщина. А чего я хочу? Бог его знает, меня. Да и не хочу. А! Откажись сейчас от неё – значит признай несостоятельность свою. В чём? Как мужик? Нет! Как человек. Значит мне – худшее. Я возьму себе лучшее – её. Смотрите – он ест такое. Львиное – значит он лев. Шакал подбирает шакалье. Я и впрямь лев – ибо жру только львиное. Горжусь, что не брал такого.

____

Искусство обезоруживает. Становишься беспомощен – чего хотят с тобой – то и делают. Новый Год скоро – как бы не остаться одному. Скажи Лена ему – мужу, что ты хочешь сидеть дома – что ты хочешь пригласить меня, что я буду приглашён один – что без меня не желаешь – вот это ты была бы женщина, а то что? А ведь он мог бы и согласиться. Точно-точно. Вдруг.

А! Оставим этот предмет. И опять к нему: Связавшись со мной – она обратила свой взгляд конечно и на другую сторону жизни. Зачем, что ей в этой стороне. Притягательно?

Глупые рассуждения. Человек, которому в гроб пора, анализирует слова 21-летней женщины. Глупость!

____

Страшные слова, что в гроб пора. Ничего не пора – стихи, романы, жизнь, пьесы, выигрыш.

21 декабря

Как заполнить эту пустоту и неудовлетворённость? Как? Спать с ней день и ночь – это невозможно. Она – чужая жена.

____

Новый темп жизни – новый метод написания стихов. Развивать в себе чувство необыкновенного. Не копаться в стиле прошлого века и даже начале нынешнего. Создать новый ударный стиль – стиль эмоционально напряжённый. Сейчас у меня очевидно период накопления каких-то новых приёмов, новых ходов в стихе и жизни.

Конец декабря. В комнате светло. Я хочу есть.

Обычный распорядок дня:

Просыпаюсь от похмелья и ужаса.

Встаю около 9.30. Есть нечего, денег нет.

Она звонит после 12 часов, а то и позже. Дальше как бог на душу положит.

Вечером напиваюсь.

____

Все предметы, предметы, и ещё предметы на столе. Слишком много, очень противно. Предметы. предметы.

22 декабря

Мощное произведение искусств не может покоиться на лирике, и на сознании отдельного человека. Мне, чтобы создать нечто мощное и величественное, нужно солгать и стать на позицию человека общественного. У Эрнста Неизвестного – это человек в истории, человек в мире, и человек в природе – победа мощного человека. Эта идея отвлечённая. Но мне придётся примкнуть к большой какой-либо общественной идее, если я хочу влиять на умы и расширить значение меня. Выйти из стиха в роман, и с риском создать картину мира.

23 декабря

Разговор старухи соседки по телефону – Вспомни карандашную фабрику. Какие мы были! Тот умер, тот умер, тот умер, а я живу. – Уже у наших детей всё болит. А была здоровая. – Груди у ней сейчас – прямо до, она лежит и мурчит – парализованная. Дети наняли соседку. – Аппетит-то у ней хороший. Никуда не хочет из своей комнаты.

____

Брусиловский завидует моей биографии в связи с этим – кровью в квартире Елены. Идиот! Моя биография да, да, конечно.

Ночь. Я живу. Я не лежу в могиле. Ночь – я живой, я живой. Стоит себя убедить, что я не живу в могиле, и уже убеждён, что живёшь.

Но не ходим ли мы – ты и я – не ходим ли мы друг к другу. Ты не ходишь ко мне – я не хожу к тебе.

Ночь. Запах газа и шум души. Ночь. Почему я не делаю резких поступков.

24 декабря

В соседней комнате рассуждают о долголетии. Рабочие. Трое. Один 72 года, хочет жить до 95. Выпил, пришёл с работы. Зачем ему дольше жить – ему и так делать нечего. Глупая пустая жизнь.

У меня – у такого напряжённого, и то бывает пустой. Иной раз годами. Была /больше не будет/. Зачем им жить. Зачем их жизнь другим. Дорогу моему духу! Сегодня тот которому 44 /Васильев/ мыл полы и мычал песни. Это его дух таким образом выходит. Есть у него дух – но в зародыше – не развился. Я – «земную жизнь прожив до половины», и моя прекрасная порочная красивая девочка-чужая жена – в