Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

Сегодня она мне звонила уже. Чего-то шепчет приговаривает. Непонятно что. Сегодня день у неё занят. Завтра позвонит.

____

А 9-го я был с Генрихом у девочек, и был Холин. И три девочки – Таня из «Юности» – машинистка, ещё Таня, и Люда, которая напилась. А другую Таню я привёз домой ночью – но остаться она не захотела. Пришлось её провожать среди ночи. Очевидно увидела, что я человек, с которым можно завести отношения надолго, и не хотела с первого раза ложиться в постель. Я к вам завтра приду, и пр. А я специально даже не поцеловал её – и телефон не взял – хотя просила. Волосы у неё с зелёным – красивые волосы. Еле остановили какой-то грузовик, куда я её и посадил.

11 декабря

Объяснение с ней, долгое по телефону. Ты спал с женой Алейникова? Говорю – не спал. Она хотела бы верно, чтоб я погиб. А я не погиб, а стал спать с другими. Она хорошо поработала в ту ночь, вместе с кровью из меня вытекло и нечто такое неповторимое, флюид такой любви! Я, пожалуй, и сейчас люблю её – но уж такого нет – кроме неё есть и другое для меня в мире – дела, стихи, разговоры – а тогда не было. Она не видит, не умеет видеть любовь. Убила сама во мне в ту ночь.

А теперь жалко стало – «Мне бы жить в прошлом веке» – говорит. Видеть страсть нужно. До умопомрачения ценимая – где ты моя страсть! Раньше.

Нет в ней благодарности. Виновата. Не увидела, не смогла. Можно ли восстановить тот накал. Вряд ли. Я же человек, надо было в той любви купаться. Не совпало, у неё такого накала не было. Может был интерес, ещё что-то. И вот её небольшая обидела мою огромную.

Теперь ей жалко, что я сплю с другими. Уязвлённое самолюбие. Как же! – так меня любил – и вдруг! А ты с мужем спала, пока я тебя любил!

12 декабря

Все стихи, стихи. Вечером в кафе «Синяя птица»[119] и у Димы позже.

13 декабря

Я учусь жить у своих стихов.

Она у меня с часу дня до почти 6 часов. Примирение, любовь. – А ты всё-таки победил меня! Поцелуи. И я понял, что забыть это создание не могу. Вечером день рождения поэта Льна. Пил умеренно. «Вся Москва».

14 декабря

Спор без меня – Тот, кто отвергает меня – отвергает очевидное. Вчерашний спор до драки между Бахом с одной стороны, и Сергиенко и Пахомовым – с другой. Выдвигались Кублановский и Величанский в противовес мне. «Лимонов – поэт для архитекторов и скульпторов! Лимонова – такого поэта нет – его придумал Бачурин!»

Ох – мелкая сошка, как разволновались! Удивительна скрытая злость в них. Чего ж я им сделал – к Сергиенко всегда относился хорошо – чего ж он вечно ко мне лип. «Пусть Величанский отобрал у меня жену – но всё равно он прекрасный поэт, не то что всякие Лимоновы!» Вот как! Оказывается, эту мелочь надо унижать и тогда она будет к тебе хороша, подобострастна. Никогда не стоять с ними на равной ноге.

____

Простое сочинение стихов сейчас никого не спасает. Невозможно. Нужна выдумка, необычность, фантазия.

____

Сволочи бесталанные. Любому дураку видно насколько Бах и я талантливее их всех! Мы говорим, нас интересует, мы живые, а они – дохлые. Мёртвые души!

Ну что ж! Даже за счёт Бачурина и за счёт распространения, я всё равно самый читаемый поэт. «Он себе капитал стихами составил». Идиоты! Мне всегда хочется есть. Часто по пол-месяца у меня в кармане денег только на проезд от одного приятеля к другому.

Мало того, я буду продолжать и расширять рекламу себя как личности и своих стихов. Бедные глупые дети – они считают, что можно научиться писать стихи лучше всех. Можно писать прекрасные стихи, да, но не быть при этом поэтом. Поэт – это иное, для этого жизнь нужна какая! А что может быть написано стихотворение глубже, интереснее моего я не спорю. Но всех пересиливаю я – человек-поэт.

15 декабря

Вчера ночью пришёл и писал пьяный бред косым почерком. Советские сутки равны 24 евреям. Вечером было противно, и противен тот человек, который хотел от Кати, ей 21 год, а ему 40 лет; и всё это есть паскудство, и в мире оно процветает, а что делать, и в долине цветов отборная гадость, а цветов не видать, отборная только гадость. Миленький мой, ты помешался на этом…

Вчера она ко мне, потом мы к Диме – у него 3 бутылки вина разогретые, а потом к Кате Московской. Там 40-летний архитектор чего-то поджидал, а потом мальчишка еврейский Сашка Бородулин[120]. Архитектор в злобе ушёл, сказав, «Надоел мне этот малый!» Действительно этот Сашка вёл себя перед ним, злил его. Потом повёз я их к Свете Пацюковой на день рождения, там вдруг Наташа и Алейников. Ситуация. Елена оживлённо слишком говорила с Катей /телефон Светы я узнавал перед этим от Наташи/. Потом в такси довезли этого еврейского хулигана /2-го Стесина/ до дому, а Катя поехала к Лене – они разговаривали, а мне всё равно, и я молча глядел в окно, руки сунув в рукава пальто. Был мороз, я вышел, стукнув дверцей такси. Ночью почти сумасшествие. Ожидание звонка пополам с дрёмой, опьянением и безумием. Наконец звонок. Я почти спал, и не успел подойти. Тогда пошёл, позвонил сам. Она подошла «Вы не туда попали». «Извините пожалуйста». Опять лёг. Звонок. Разговор с ней. – Где ты был? и прочее. Завтра поедешь со мной в парикмахерскую. А зачем, Бог мой! Зачем всё это. Я…

16 декабря

Мой жестокий друг – так я называю Елену. Мой милый жестокий друг – она всё время занята.

17 декабря

Вчера она о разводе с мужем. О размолвке – утром по телефону. Днём пришла ко мне с шампанским-апельсины. – Я в тебя влюблялась несколько раз! Влюблялась и разлюбляла. Сейчас я влюбилась опять. Но уже по-особому. Мы всё равно будем вместе. Пусть через время. Вот какие она ведёт разговоры. Мы только целуемся, а не спим с того дня 28-го, с той ночи не спим, почему? Не знаю. Да и была у меня всего два раза. «Я думаю о тебе всегда!»

Апельсин с кожей, как у женщины.

____

Опять же вечером в 6 от меня с ней в машине. Катя. Химчистка. Я один у Миши Казанского в мастерской. Продал ему один сборник – 5 рублей, заплатил вечером за квартиру. От 11 до 12 разговор с ней по телефону.

Сегодня встал в 9 часов. Телефонный звонок – Лия ищет Славу Льна.

Готовил еду, ел, стирал, гладил, печатал, выбирал стихи. Жду. Вечером