Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

____

Я тот человек, в уста которого можно вложить любые стихи, любые слова. Меня можно увидеть Гамлетом и в тому подобных героях. Ко всей их чепухе я подхожу как нельзя более. Для женщины с воображением.

____

В без 20 три выскочил и подъехал к Максимову – поесть. Поел – но их домашняя ругань – ай! Противновато. И дети. Жена-монстр – но домашний. Упаси боже от семейного уюта. Мне приятнее жалеть, что я бросил Анну и наши совместные дни – чем жить с ней. Приятнее жалеть фиалково – когда бензин и весна. Ах как жалеть – просто слёзы лить. Капать слезами, идти по тротуару и плакать. Ах Анна! Ах Анна – стонать. Лелеять в себе свою маленькую подлость. Нет ничего приятнее такого раскаяния.

Сейчас придёт Елена. Зачем придёт. Вроде я её не звал – зачем придёшь, если не звал. Я уже так от неё устал – бог ты мой – на что мне она. Что делать с ней – что, медленно подаваться вперёд?

26 декабря

Утро. Ничего мой друг – мы ещё продержимся. В кармане десятка – ветер дует – жизнь хороша. Счас приму ванную. А она – пусть её! Вчера сказала – я хочу жить легко – а ты устраиваешь трагедию. Ходила в шляпе по моей комнате. Вечером вышел с ней – поехал к Зуйкову истинный Володя. Когда я сказал, что нам страшно оставаться самим с собой, и что тут никто не поможет, он закивал головой – уж он-то знает. И знает бессмысленность жизни вообще – будь ты рабочий или поэт.

____

Мне не нужна женщина и жена на вывеску. Я сам у себя достаточная вывеска. Это у Щапова она вывеска – Елена. Ну и Бог с ней. Компенсирует его комплекс неполноценности.

____

Все считают, что большие звери умеют жить одни. Они могут, умеют, но тяжело. Я большой зверь. Я страдаю. А она хочет жить легко. Моя милая, зачем тогда такой объект для лёгкой жизни. Я! Ну и удивила.

____

У меня хорошие падшие волосы. Я падший в своём заключении. От неё я пал до заключения. Жестоко же оставлять меня под Новый год. Жестокость её старинная черта. Старинная.

____

Сейчас я поплясал немного, размахивая незастёгнутыми рукавами белой рубашки. У меня отличное настроение. Утром я мылся под душем. Я печатаю и пишу. Счас я зажгу газ. А то в коридоре ужасный холод. А она – пусть её. А я из-за неё вены перерезал.

Дополнение к поэме «Золотой век»!

Примечание: автор перерезал вены из-за героини.

____

Я буду героем, а не только поэтом. Я буду символом русского человека. Русским и мировым героем. Буду, это точно. Но не потому что я такой сейчас. А по-другому – каким буду.

____

Она конечно не понимает, что это отчаянная борьба за жизнь. Кроме поэта и за жизнь – это редко кому удавалось – почти всегда отказ от жить и уход в творчество – Кьеркегор, Ницше, да кто угодно[124].

Нельзя. «Знай своё место!» – это не только любовь, но и такая дикая борьба. Я хочу жить, я не могу отказаться. Я хочу и здесь победить. «Знай своё место!» Что ж! Я стану наблюдателем. Стану живым мертвецом. О, сколько сил это мне даст. Я буду неуязвим. Я потеряю остатки плоти. Я и так почти умертвил её творчеством. О, я буду живым мертвецом. О, я буду неуязвим. Могуч, силён. И это ужасно.

____

Когда мне было 17 лет – я написал: «Ты меня никогда не любила – героиня моих поэм». Поэзия сильна. Всё сбывается. Надо знать свой горький путь.

____

Я отношу общество, государство, общественный и государственный строй к числу стихий.

Бесполезно грозить небу кулаком за его гром и молнии. Бесполезно кричать при извержении вулкана. Можно благодарить кого-то, что погода не хуже и пр.

____

Всегда бросалась кровь в голову. И в 17 лет тоже. В любви, к Светке и тогда тоже – плачи стоны в дневнике[125]. Изменился я? – Нет. Я не мог идти – ноги заплетались от ужаса, но я всех их победил – т. е. остались они сзади и влачатся, и живут таковски. А я дальше ушёл, стал, вышел, сделался. Сумел. А они всё сзади и сзади – возможно жалеющие. Может нет. Не это суть. Они остались там, а я ушёл выше. Никто не ушёл тоже. Или не ушёл вообще – только я – а они остались. И Елена останется и будет сзади – уйду я.

____

Я растерзанный ребячливый смешной нелепый. Одна нога здесь – другая там, близорукий. В глупых очках, полу-девочка, стареющая девочка, полу-чёрти что конечно. Ещё и шизо – по определению той же Елены.

Мне хочется египетской любви, а она даёт мне советскую. Мало того, даже это – любовь жены советского художника. Не тела жены сов-го художника даже., а представление обо мне она любит, она любит своё представление обо мне. Любит – ах глупости! Она просто должна, по её мнению, иметь ко мне отношение. Она меня не уступит. Но сам я ей не нужен. Если б она любила моё тело!

____

Я вернулся к забытой любви. Я сошёл в лабиринт старых прежних дней. Я блуждаю, какие там запахи. Я вернулся к старой любви. Как в парки Версаля. Откуда я знаю их – откуда знаю – я вернулся, ну что же, они шумят. Бледные доморощенные деревья.

Нет, всё было не так – была священная готика и тяжёлая аллея деревьев и вечер мясогрудых и ногомясых тех людей и тех часов, о готика, тяжёлая готика, о века в образе еврейки. Прекрасная еврейка, несчастливая любовь. Не лебеди у пруда. Не загибание шеи. Но известный монолог и ритм. Но снова и снова всё пышное – увянет горячее. Раньше была её молодость – теперь горячая зрелость пекущаяся, о мир, где эта женщина. Был бы я неспрашивающим, но не могу. Был бы я ловящим её тело – но я не могу. О пепельный лабиринт – пудра и золотые остатки. Она никогда не украшала себя и правильно делала. Только глаза рисовала она – иногда зелёным, иногда синим. Иногда зелёным.

Это подходило под цвет бутылки. Она не любила пить со мной и потому не смогла меня привязать.

Как мы мучались в этих долинах скорби. Прости меня – сколько пепла под ногами! Утопают ноги. Эпоха подсвечников. Ты маленькая дурочка в сравнении с ней. Холодная северная дурочка. Каприза – имя тебе!

О! – она! Это да! А что ты!!

/Всё это как-то оформилось в виде старинного гобелена, но с тяжелостью и со страстями/.

____

Наступает новое время. Время моих внутренних чувств. Новому времени рад я. Новое излечит меня быстро.

А ты отшумев своей юбкой, милой юбкой в стиле рококо, может быть никогда не вернёшься. Или барокко – кто его знает… или может быть барокко – может быть рококо. Мне это всё надоело – я дрожу, я очень дрожу –