Один на рассвете - Ден Шиллинг

И так продолжалось всю ночь, без сна, с замерзшими руками, держащими микрофоны и телефонные трубки, с заменой батарей в радиостанциях и в дальномерах, разряжавшихся при минусовой температуре. Они страдали от плохих условий видимости и от того, что им нужно было следить не только за тем, чтобы каждый удар приходился по цели, но и за тем, чтобы не было путаницы с местоположением своих войск, поскольку по мере того, как подразделения маневрировали и позиции противника менялись, сражаясь друг с другом, все поле боя было далеко не статичным.

Оба диспетчера были не одиноки: каждого поддерживала его разведгруппа. И хотя одну из них возглавлял «морской котик», а другую — оператор «Дельты», но как объясняет Джей, роли лидеров поменялись, как только начался бой.

«Определенная эволюция или изменение обязанностей во время операции происходит после вашего первого прибытия на место. До этого их всегда больше, и спецназу нужно заботиться об определенных вещах: “Эй, это наш наблюдательный пункт. Вот куда мы направляемся”. Они доставляют вас туда, определяют район, а вы занимаетесь своими делами, и ваше положение не находится в приоритете, потому что вы еще не общаетесь с “воздухом”. Но как только это происходит, вы становитесь в центре всего и начинаете ставить задачи. “Мне нужно, чтобы вы сделали для меня это; я хочу, чтобы ты проверил мои координаты. Эй, чувак, мне нужно, чтобы ты проверил мои расчеты, убедился, потому что я буквально бомблю людей по системе картографирования FalconView и лазерному дальномеру, а цели в трех километрах от меня”. Роли как бы менялись местами.

Это действительно сложно — “навести резкость” на цель и разработать план действий, как доставить туда самолеты, безопасно их развести по эшелонам, сбросить бомбы и сделать это ночью с тем оборудованием и датчиками, с которыми мы имели дело в то время, и которые были просто не такими совершенными. В те времена нам приходилось сопоставлять координаты по FalconView. Если сегодня сказать диспетчеру: “Я бомбил по FalconView”, — он только удивленно покачает головой. Это было ужасно, но это работало».

Потому что так было нужно. Каждый из боевых диспетчеров в конечном счете отвечал и за жизнь, и за смерть: жизнь для войск, с которыми он связывался, и их соответствующих подразделений, смерть для всех остальных на поле боя. На их плечах лежала тяжелая ответственность. Любой промах при контроле таких вещей, как заход на бомбометание, или ограничения, или неправильные координаты (даже те, которые считывались летчиком), — и в последующем расследовании виновным будет только один человек, и это на всю жизнь. И наоборот, если вы были хороши (а иногда и удачливы), вы двигались вперед, зная, что ваши усилия имеют значение.

*****

В то время как Джей и Энди на протяжении всей ночи передавали друг другу управление летательными аппаратами, Джим Хоталинг имел доступ только к одной платформе… но она принадлежала только ему, и ее присутствие было крайне важно. Беспилотный летательный аппарат «Хищник», принадлежавший ЦРУ, сопровождал группу САС и направлял ее, пока та пыталась перебраться поближе к месту сражения после ошибочной высадки с вертолета. Бойцы продвигались вперед мучительно медленно, и для них «Хищник» был спасательным кругом. Несмотря на то, что они передвигались ночью по приборам ночного видения, именно там, где они проходили, в долине и на склонах гор, повсюду находились силы «Аль-Каиды. Хуже того, местность во всех направлениях была более возвышенной, и спецназовцы чувствовали себя совершенно незащищенными. Вдоль сухого русла ручья не было пространства для маневра, поэтому любой РПГ или ДШК, оказавшийся на их пути, их быстро бы уничтожил. Еще более тревожным было то, что спецназовцы пошатывались от огромного 140-фунтового (64 кг) снаряжения, который они несли, что делало невозможным распознавание угроз сверху. Они были слишком заняты тем, чтобы сохранять темп и не упасть, а остановка, как и в группах АФО, приводила лишь к переохлаждению ночью, так что путь превращался в мучительное балансирование между истощением и холодом.

Между вдохами Хоталинг периодически переговаривался с оператором беспилотника, который сидел в отапливаемом боксе, и «скорее всего, потягивая кофе», — размышлял диспетчер. Но он по-прежнему был благодарен за то, что «Хищник» «был нашим головным дозорным». Когда у беспилотника заканчивалось топливо, он улетал, а ему на смену прилетала другая «Зарница». Иногда возникали разрывы в визуальном покрытии местности, и Хоталинг заполнял этот промежуток времени с помощью авиационной системы координации АВАКС (позывной «Начальник»), которая была плохим заменителем для людей, передвигавшимся по земле в условиях пересеченной местности, но все же источником непрерывных сведений и относительного споскойствия. Когда прибывала следующая «Зарница», «Начальник» передавал управление ею Хоталингу.

Его вера в систему ДРЛОиУ имела под собой основания, но надежность «Хищников» склонны были переоценивать. Острота зрения оператора, сканирующего землю внизу, не превышала 20/200, что ограничивало обзор некоторых углов и участков местности, особенно тех из них, где залегали тени. Часто отмечают, что обзор оператора был немногим лучше, чем взгляд через соломинку с большой высоты, поэтому если объектив не фокусировался непосредственно над источниками угроз, вполне возможно было пропустить позицию тяжелого пулемета или РПГ, которая могла стóить жизни.

Кроме того, как это неоднократно случалось с момента их появления на современном поле боя, «Хищники» и другие беспилотники, даже с улучшенной «остротой зрения», приводили к еще одному опасному явлению. Для командиров, находящихся вдали от поля боя, соблазн поверить в то, что визуальное наблюдение с беспилотников обеспечивает адекватную ситуационную осведомленность, привел к усилению микроуправления и ненадлежащему управлению со стороны генералов и высших штабов. Им казалось, что их центры боевого управления, благодаря потоку информации и видеосвязи, каким-то образом «знают все лучше», чем люди на земле и их передовые командиры. В сочетании с желанием «что-то сделать», когда обстановка осложнялась, это неизбежно приводило к тому, что они забирали управление на себя и принимали решения за людей на местах. В течение следующих двадцати четырех часов в операции «Анаконда» все это обернется трагедией.

Пока же австралийцы продвигались вперед, полагая, что они, по крайней мере, находятся в бóльшей безопасности, чем если бы над головой ничего не было, и это позволило им удвоить скорость, с которой они передвигались бы в противном случае — но все равно это был темп улитки. Когда 3-го марта на востоке взошло Солнце, они подождали, пока оно осветит линию хребта, чтобы ощутить согревающие лучи огненной сферы. Когда тепло наконец достигло измученных людей, они остановились, чтобы перекусить и