Следуй за ритмом - Катерина Райдер

– Пошли нахер отсюда?! – взревела я, швыряя первую попавшуюся под руку вазу.

– Лора Харди, правда, что вы и Джеймс Марлоу любовники? – выкрикнул кто-то из писак, видимо самый бессмертный.

 Зарычав медведицей гризли, я кинулась к двери, но Алан схватил меня за руку, оттаскивая в сторону.

– Какого чёрта? Вот же суки! – заорала я до першения в горле, а потом услышала звук автомобильного двигателя и в панике посмотрела на Алана. – Они не могут его арестовать, сделай хоть что-нибудь!

 Муж грубо закрыл мой рот ладонью.

– Лора, соберись! На улице полно журналистов! Поднимайся наверх и не высовывайся!

 Дёрнувшись, я вырвалась из его захвата, злобно процедив:

– Алан, клянусь, если ты…

– Что ты сделаешь? Трахнешься с первым встречным музыкантишкой и выставишь меня перед всеми идиотом? Ну, так ты уже это сделала, дорогая…

– Он твой сын! Ты должен…

– Тихо! – прыща слюной, тряхнул меня муж. – С тем, что ты наставила мне рога, мы как-нибудь разберёмся, благо это Голливуд. Но если хоть кто-то узнает про внебрачного щенка…

– Как ты можешь так говорить? – потрясённо выдохнула я, подавившись всхлипом.

– Если ты немедленно не прикусишь свой маленький багамский язык и не поднимешься наверх, я засужу твоего ёбаря, ясно?!

– Мистер Харди, мы увезли мистера Марлоу в участок на Шестой Западной. Вы с женой готовы дать показания? – нарисовался возле нас коп.

 Харди вмиг преобразился. Взгляд стал мягче, улыбка доброжелательнее, ну сущий ангел. Врезать бы ему, как следует, по морде! Да только я была в шоке от услышанного.

– Разумеется, офицер, но моей жене нездоровится, ещё и такой стресс. Давайте мы приедем в участок завтра или послезавтра?

– Конечно, сэр, – кивнул полицейский, сочувственно посмотрев на меня, – поправляйтесь, миссис Харди.

 Честное слово, я впервые чуть было не блеванула от собственной фамилии!

 Как только служитель правопорядка отошёл в сторону, чтобы задать несколько вопросов вызывавшей полицию Луизе, Алан стал прежним, глянул на меня точно на прокажённую.

– Иди наверх, живо, если этот сопляк действительно для тебя что-то значит. Завтра утром ты приведёшь себя в порядок, спустишься вниз и за завтраком, без истерик, мы решим, что делать с этой нестандартной ситуацией.

– Нестандартной ситуацией? Шикарная формулировка! – огрызнулась я, муж болезненно сжал мой локоть, дёрнув на себя.

 Несколько секунд он сверлил меня испепеляющим взглядом, а затем, внезапно, приторно улыбнулся и подтолкнул к лестнице.

– Спокойной ночи, детка. Ложись спать. Сегодня никаких звонков! Завтра выяснишь, как там твой питомец, хорошо?

 Я ничего не ответила, вырвала руку из его клешни и молча поднялась на второй этаж, заперев дверь комнаты на защёлку.

 Этой ночью мне было совсем не до сна! Я либо ревела, либо пила, либо курила, снова ревела, пила, курила и так по кругу. Хорошо, что запасы спиртного в спальне истощились, мне удалось найти лишь две бутылки шампанского, иначе утром я бы заявилась на завтрак в том же состоянии, в котором сегодня Марлоу пришёл к ужину.

Эпизод четвёртый

 Если я когда-либо в своей жизни я называла некий временной отрезок дерьмовым, беру свои слова обратно. Более паскудного дня в моей жизни ещё не было!

 Начнём с того, что утренний разговор с Харди напоминал сцену из «Молчания ягнят». Только я так и не поняла, кто из нас был Ганнибалом Лектером, потому что все сорок минут мысленно представляла, как живьём снимаю с собеседника кожу, вместе с его лицемерной улыбкой.

 Хладнокровное спокойствие мужа не то чтобы удивляло, оно вводило меня в полнейший ступор. Он рассуждал о случившемся, словно просчитывал очередную рекламную компанию. Дать опровержение в прессе, отправить The Crash в Лондон, полететь во Флоренцию и как можно чаще попадаться на глаза журналистам в качестве счастливой парочки женатиков. О том, что Марлоу является его биологическим ребёнком, Харди не обмолвился ни разу. Кажется, данный факт его совсем не заботил.

– Не могу поверить, что когда-то влюбилась в тебя! Ты был для меня примером во всём, я восхищалась тобой! А теперь… что у меня осталось? Правда, с которой я обречена жить и делать вид будто всё хорошо? Ненавижу тебя за это, – бесцветно констатировала я, глядя на мужа, сидевшего по ту сторону длиннющего стола, с аппетитом уплетающего яйца «Бенедикт» на хрустящих тостах.

 Алан посмотрела на меня исподлобья. Его улыбка на секунду померкла, пальцы сжали вилку сильнее обычного, желваки дрогнули, дыхание стало шумным. Я задела его. Значит ли это, что он лишь пытался прикидываться бесчувственной глыбой золотых слитков?

– Мы квиты, – холодно отозвался Харди, опуская взгляд в тарелку.

– Что значит квиты?

 Несколько секунд муж молчал, затем неожиданно встал со своего места, взял бутылку «Ричебурга» и подошёл ко мне. В моём бокале была лаймовая вода с мятой. Он, не задумываясь, выплеснул её в горшок с пальмой, наполняя ёмкость вином.

– Я принимал тебя как должное, – протягивая мне бокал, негромко и размеренно заговорил Алан. – Слишком погрузился в работу, слишком увлёкся привилегиями статуса, слишком помешался на том, чтобы завоевать весь мир. Но я хотел этой победы не только для себя, а для нас, Лора. Я думал, ты счастлива, ведь мы жили как короли, к нам относились как к королям, для кого-то мы ими и были.

 Тягостно вздохнув, Харди отодвинул стул, сел рядом.

– Мне неприятно слышать от тебя такого рода признание. И если я не показываю свою боль, это не значит, что я её не чувствую. Просто я научился жить, просчитывая не только успех проектов, гонорары, прибыль, но и собственные поступки и реакции. Ты ведь прекрасно знаешь, насколько жесток мир шоу бизнеса. Если не жрёшь ты, сожрут тебя.

– Алан, наша жизнь не проект, не нужно её просчитывать, – попыталась вклиниться я, но Харди вскинул руку, давая понять, что ещё не закончил.

– Признаю, я был эгоистом, ставя свои интересы выше твоих. Но мне, чёрт возьми, хотелось, чтобы у меня осталось хоть что-то своё, личное… Ты! Поэтому я не мог позволить тебе заниматься музыкой и извратить себя правилами, по которым приходится играть всем в мире больших денег! Когда я назначил тебя менеджером группы, то хотел, чтобы ты поняла, как это сложно, быть одновременно и творцом, и созидателем, и третейским судьёй. Не позволять эмоциям затмевать голос разума. Всегда оставаться с холодной головой. Жить работой, потому что иначе в нашем деле добиться успеха невозможно! Ты курировала одних The Crash, а я