Следуй за ритмом - Катерина Райдер

когда-либо называла некий временной отрезок своей жизни дерьмовым, то беру свои слова обратно? Так вот, повторюсь, более паскудного дня ещё не случалось!

Эпизод пятый

 Когда я вошла в здание полицейского участка, меня колотило, как подорванную. И дело было не в похмелье, не в журналистах, дежуривших у входа, обрушивших на меня сотни вопросов, и не в оскорблениях со стороны фанатов The Crash, собравшихся у стен департамента, а в принятом решении. Можно сколько угодно рассуждать на тему силы любви, но я не могла позволить Алану отнять у Джеймса его песни.

– Миссис Харди, прошу, следуйте за мной.

 Мне навстречу вышел офицер, который накануне производил арест. Я машинально кивнула, плетясь следом по длинному коридору.

– Сначала нам нужно подписать некоторые бумаги. Мистер Харди звонил около часа назад, подтвердил отказ от выдвижения обвинений, если и у вас отсутствуют претензий к мистеру Марлоу, то у нас нет оснований держать его под стражей.

 Мужчина в форме остановился, глянул на меня вопросительно.

– Простите, что вы сказали? – потерянно отозвалась я, потому что не поняла ни слова.

– У вас есть претензии к мистеру Марлоу? – повторил полицейский.

– Нет, конечно же, нет!

– Хорошо, заходите.

 Офицер открыл дверь, мы вошли в небольшую, душную комнату. Обстановка обычная: потрёпанный стол, заваленный папками, полка с картотекой, пара стульев и шкаф с пылящимися на полках благодарственными письмами.

– Присаживайтесь.

 Выложив передо мной стопку бумаг, полицейский ткнул пальцем в галочку, напротив которой нужно поставить подпись, и протянул ручку.

– Я также должен вас предупредить, что мистер Марлоу имеет право выдвинуть встречное обвинение за нанесение телесных увечий.

– Как он? – невпопад, ляпнула я, глядя на мужчину мутным взглядом.

 Слёзы так и норовили прорваться наружу. А я-то думала, что выплакала их все по пути.

– Мистер Марлоу? Когда мы его привезли, он был пьян, но оказывал содействие. От осмотра штатным врачом отказался, с утра попросил таблетку аспирина и бутылку воды. Потом спал.

– А вы?..

– Что я? – непонимающе переспросил полицейский.

– Вы дали ему аспирин? – мой голос обессиленно дребезжал.

– Разумеется, миссис Харди.

– Хорошо, – отсутствующе произнесла я, возвращаясь к бумагам.

 Буквы расплывались, шариковая ручка подрагивала в трясущихся руках, я никак не могла сосредоточиться, ведь снова и снова прокручивала в голове слова, которые должна сказать Джеймсу буквально через пару минут.

– Здесь, – заметив мою рассеянность, офицер повторно указал на галочку.

 Я поставила подпись. Он перелистнул страницу, снова обозначил нужное место, и так до самого конца.

 Когда с официальной частью было покончено, полицейский попросил меня подождать, а сам пошёл за музыкантом. Внутренний голос запустил обратный отсчёт. Отсчёт до того момента, когда моя жизнь потеряет всяческий смысл.

 Как только дверь открылась, и на пороге показался Джеймс, внутри меня что-то безвозвратно оборвалось. Я вскочила на ноги, пошатнулась, опала обратно на стул. Некогда идеальное лицо парня было сплошь покрыто ссадинами и гематомами. Правый глаз почти не открывался, над ним нависла вспухшая бровь.

– Привет, Стрекоза, – сипло произнёс Марлоу, попытавшись улыбнуться.

 Жуткое зрелище…

– Боже, мне так жаль, – беззвучно пробормотала я.

 Воздух встал поперёк горла, превратившись в мокрый песок.

– Мистер Марлоу, ваши личные вещи, – полицейский протянул Джеймсу прозрачный пакет, в котором лежали деньги, мобильный телефон, ключи от квартиры, смятая пачка Marlboro и несколько разноцветных медиаторов.

– Спасибо, – признательно кивнул рокер, разрывая запайку на полиэтилене.

– Вы планируете подавать заявление?

– Заявление? – переспросил блондин, распихивая по карманам вещи.

– Да, за нанесение телесных повреждений?

– А, вы об этом. Нет, это было недоразумение.

– Хорошо, тогда я провожу вас до запасного выхода. На улице слишком много журналистов и, полагаю, ваших поклонников.

 Марлоу чуть заметно усмехнулся, сдавленно прохрипев от боли. Я втянула шею в плечи, словно на голову вот-вот обрушится потолок. Внутри огненной лавой разлилась горечь. Она лихо добралась до самых потаённых уголков, сжигая всё на своём пути, и уродливо застыла вулканическим стеклом, давя на рёбра. Стоило, даже невзначай, глянуть на британца, как и без того причиняющие боль пики, безжалостно вонзались в душу.

– Офицер, могу я попросить вас оставить нас наедине? – не своим голосом заговорила я, подняв застланный слезами взгляд.

 Лора, ты должна собраться! Если начнёшь распускать сопли, Джеймс тебе не поверит!

– Да, миссис Харди. Вы найдёте меня в приёмной или попросите любого другого офицера провести вас, как будете готовы.

– Благодарю, – сдержанно кивнула я, мужчина вышел в коридор.

– Миссис Харди… – брезгливо хмыкнул Марлоу, я проигнорировала.

 Глубоко вздохнув, Джеймс за два шага сократил разделяющее нас расстояние и опустился предо мной на колени, беря за руки. От его прикосновений тело обдало жаром, прижигая меня к спинке стула. Во рту пересохло, губы намертво приросли друг к другу.

– Ты в порядке? Он тебя не трогал? – обеспокоено спросил музыкант.

– Что? Алан? Нет, он бы не стал…

– Хорошо, а то пришлось бы бронировать здесь комнату на постоянной основе, – усмехнулся британец. – Слушай, я тут подумал, нахрен Харди! Он нам не нужен! Альбом почти готов, Мэтт его допилит, у тебя тоже есть материал, доработаем вместе. Можем записать совместную пластинку и поехать в тур…

 Джеймс всё говорил и говорил, строил планы, прикидывал варианты, а я, с каждым его словом, теряла саму себя. Плечи дрогнули.

– Что? – встрепенулся Марлоу, заметив. – Да, я знаю, будет нелегко. У нас небольшой бюджет, но ты разбираешься в рекламе, я буду во всём тебе помогать, да и парни не останутся в стороне. Убьём двух зайцев разом! Продвинем, насколько сможем, The Crash и засветим тебя. А ещё…

– Джеймс, погоди…

 Ещё секунда и мне не справиться, я не смогу оставить его, а это значит, что у The Crash не будет никакого альбома! Не будет ничего!

– Сядь, пожалуйста.

– Ну, я вроде и так сижу, – улыбнулся Марлоу, сильнее сжав мои ледяные пальцы.

– Нет, туда… – осторожно высвободив руку, я указала на стул напротив.

– Хм, ладно, – досадливо проскрипел блондин, встал с колен, припарковывая свой зад подальше от меня.

 Выдержав незначительную паузу, я растёрла пальцами глаза, стремительно теряющие зрение и, через силу, монотонно заговорила.

– Как ты понял, Алан не стал выдвигать никаких обвинений, но у него есть ряд условий, которые тебе и твоей группе придётся выполнить.

– Лу, что за официальный тон? – разумеется, его вопрос остался без ответа.

– Я приехала не для того, чтобы повидаться, а потому что тебе нужно подписать бумаги о расторжении контракта.

 Джеймс открыл было рот, но от потрясения так и не смог ничего сказать.

 Твою мать, как же больно! Каждое слово, каждый взгляд, вызывали сильнейший приступ тошноты. В