Следуй за ритмом - Катерина Райдер

вовсе не от бедности. Я уже утратил надежду, когда на глаза попалось объявление о наборе рабочих в студию. В мои обязанности входило перетаскивать аппаратуру, мебель, выполнять различные хозяйственные поручения, всё что придётся. Однажды кто-то из звукорежиссёров заметил, что я разбираюсь в коммутации. Меня взяли ассистентом, а спустя полтора года я начал бороздить бары LA в поисках исполнителей, в которых видел потенциал. Так лейбл, которому принадлежала наша студия, заключил несколько успешных контрактов, а я получил место в штате став менеджером. Я работал без устали, всё свободное время посвящал продвижению исполнителей, спал по три часа в сутки, если вообще спал, и в итоге добился кое-каких успехов. К тому моменту моему сыну было уже пять или шесть… Я позвонил Джо на номер нашей старой квартиры, чтобы обрадовать её и предложить перебраться ко мне. Оказалось, она уже год как съехала. Тогда я дозвонился до её родителей. Мистер Креш всегда меня недолюбливал, он то и сообщил, что Джоан помолвлена и в скором времени выходит замуж. Так я узнал, что больше не нужен своей семье. Но это был её выбор, как и мой улететь в штаты одному…

– Да, но ты ведь мог общаться с сыном! – эмоционально воскликнула я, потрясённая откровениями мужа.

 Харди обернулся. В глазах пеленой повисла глубокая задумчивость.

– Очевидные вещи – не всегда правильные, а правильные – не всегда очевидные. Я не хотел вмешиваться в жизнь Джоан, бередить старые раны, поэтому остался в стороне. Просто высылал деньги, на случай, если и там у неё не сложится.

– Постой… но, насколько мне известно, она так и не вышла замуж и даже не состояла в других отношениях…

– Да, её отец солгал, я узнал об этом много лет спустя, когда Джеймс позвонил. Но у меня уже была другая жизнь, я был другим человеком, тем Аланом Харди, которого ты знаешь. А ещё я был без памяти влюблён в одну юную мисс, приехавшую в непокорный город ангелов из Техаса, – на этих словах Харди трогательно улыбнулся. – Мы только поженились, и я очень безумно боялся облажаться. Снова. Появление взрослого сына, старше тебя на несколько лет, показалось мне угрозой. Ты была импульсивна и впечатлительна. При всём желании я бы не смог просчитать твою реакцию. Знаю, нелепое оправдание, но я и не оправдываюсь. Мне это не нужно. Я такой, какой есть. Все совершённые мной ошибки – мои ошибки. За какие-то стыдно, за какие-то нет. Но я хочу, чтобы ты, прежде чем приняла решение, увидела всю картину целиком, а не только ту часть, что показал тебе Марлоу. Тем более, я совершенно уверен, он и сам не в курсе того, что на самом деле тогда случилось.

– Решение? – напряжённо переспросила я. – Какое я могу принять решение? Ты уже и так всё решил.

– Собственно за этим я и пришёл, – вновь улыбнулся Алан, тепло, мягко, совсем как раньше. – Я много думал в последние дни. О тебе, о нашей жизни, о своём прошлом, и пришёл к выводу, что моей совести достаточно одной несчастной женщины. Поэтому, прошу тебя как следует всё обдумать. Если ты действительно не видишь своего будущего рядом со мной, если твои чувства безвозвратно угасли, а наш брак делает тебя несчастной, я соглашусь на развод. Но если есть хоть малейший шанс всё исправить, прошу, дай мне его, дай его нам…

 Я молча смотрела на мужчину, которого прежде так сильно любила, до глубины души тронутая его искренностью. Несколько лет назад я не представляла своей жизни без Алана! Он был для меня всем, наставником, другом, любовником. Но всё изменилось…

– Я не знаю, что сказать, – еле слышно прошелестели губы.

 Внутри было столько конфликтующих между собой эмоций… Они как звёзды в облачную погоду, то возникали средь туч, то исчезали, появлялись снова, другие, новые, незнакомые, некоторые срывались, падали вниз и гасли, иные начинали сиять ярче, но лишь на время.

– Не нужно, не говори. Завтра в пять тридцать у нас самолёт. Если ты не приедешь, я всё пойму.

 Алан в последний раз заглянул в мои глаза и молча вышел из гостевого дома. Я же провела следующие сутки в мучительных размышлениях. Но даже когда в дверь постучал присланный Харди водитель, по-прежнему не знала, как поступить.

Эпизод второй

 Я сидела на балконе в квартире Кэрри, смотрела, как бескрайнее калифорнийское небо утопает в закатных лучах. Горло першило от табачного дыма. Сердце ныло, тоскуя. Голова пухла от мыслей, отныне потерявших смысл. Поезд отбыл, мне не запрыгнуть в последний вагон. Да и незачем.

 В аэропорт я не поехала. Точнее, поехала, но увидев взлетающий самолёт, запаниковала и потребовала остановить машину. Полчаса мы с водителем торчали на трассе. Мужчина, нервничая, ходил вдоль авто по обочине. Я сидела на заднем сидении, уставившись в потолок, пытаясь понять, изменил ли рассказ Алана что-либо в моём отношении к нему. Изменил. Бесспорно! Многие поступки мужа вдруг обрели смысл. Харди вовсе не был бессердечной глыбой. Его, как и многих, одолевали сомнения. Король терпел неудачи. Побеждал. Проигрывал. Чувствовал себя одиноким. Разбитым. Преданным. Просто никому этого не показывал. Я не имела права судить его. Никто не имеет права осуждать человека, не испытав на собственной шкуре то, что он пережил.

– Миссис Харди, мы начиним опаздывать, – оповестил водитель, занимая своё место.

– Да, знаю…

– Что мне делать?

– Дайте ещё минуту, пожалуйста.

 Теперь уже я вышла из машины. Закурила. Попыталась собрать воедино всё, что знала об Алане, о нашем прошлом и возможном будущем.

 Глупо! Разве можно разобраться в накрепко запутанных обстоятельствах за какие-то сутки? А в самой себе? Разумеется, нет! Правильный путь отыскать не так-то уж просто. У некоторых людей на это уходит вся жизнь. А я пыталась определиться, посреди шумной автострады за полчаса до вылета туда, куда и ехать то не хотела.

Что я испытывала к мужу?.. Благодарность. Да, я была благодарна Алану за многое, в памяти осталось немало прекрасных моментов, но последние годы, проведённые рядом с этим мужчиной, напоминали затяжную кому. Я была ни живой, ни мёртвой, просто существовала, задавленная чужим авторитетом, утратившая собственный голос, задыхающаяся, но не осознающая сего. И в этом не было вины Харди, я сама, по доброй воле, позволила сотворить с собой подобное, потому что любила. Теперь же от моих некогда сумасшедших чувств ничего не осталось. Так почему же я стояла здесь и пыталась множить на ноль, надеясь получить что-то кроме дырки от