Каждый в своей темнице - Дмитрий Карякин

карандаш и добавила звёздочку на белый лоб бигля, который лаял на кого-то, чьё присутствие за пределами кадра выдавало только золотистое свечение.

Когда они уже стояли на выезде со двора, ожидая просвета в машинах, Никита ткнул Наташу в бок и молча показал ей стоящий вертикально кулак. Наташа начала уже было закатывать глаза, но усмехнулась и протянула навстречу свой. Они скинулись, Никита выиграл.

— Мои белые, — сказал он.

— Очевидно. Но сразу один-ноль в мою пользу. Вон, на остановке.

— Да он больше усатый чем кучерявый.

— Не тот, а пудель мелкий. Выбежал вон опять.

— Ладно, принимается. Один-один.

— Вижу, да. Слушай, а ты только лекарства можешь сверху достать? Или?

— Или тоже могу. Наверное. Что нужно-то?

— Два-один. Ну, скажем так, информация.

— Телефон что ли? Три-два. А? Как тебе?

— Конечно, белые всегда по два ходят. Не, телефон неинтересно. Личная информация, скажем так. Досье что ли.

— Ого. Ну конкретизируй тогда, я поспрашиваю тут и там.

Перед выездом на южную хорду они встали в небольшую, но очень медленную пробку. К счастью, стояли они в правом ряду и могли видеть достаточное количество как белых, так и курчавых собак. Пару раз они традиционно поспорили, является ли собака больше белой или курчавой и, когда наконец поехали, счёт был девять-девять.

— Необычный, конечно, у тебя интерес. Но я обещал, я поспрашиваю. Есть у меня идеи. На Юге куда?

— Новая башня прямо у полей. Да можешь и здесь высадить. Ага, ну спасибо. Ты это, не исчезай если что.

— Давай. Аккуратнее там.

Наташа вышла из машины, захлопнула дверь, но тут же постучала в стекло, показала в сторону ближайшего подъезда из которого выходила женщина с коричневыми пуделями на раздваивающемся поводке, победно вскинула два пальца, развернулась и пошла в сторону торчащей из-за девятиэтажек новостройки. Никита усмехнулся и начал набирать на телефоне по памяти номер, который не был записан у него в контактах.

***

И когда Павел уже минут десять шёл по незнакомому району, он начал выбирать среди прохожих того, у кого можно было бы спросить дорогу. Хотя, может быть, ему стоило задуматься, почему кажется ему знакомым человек, которого он в итоге выбрал, но Павел отмахнулся от этой мысли. У него была плохая память на лица и он часто путал знакомых и незнакомых. Да и одет сейчас был этот человек не в оранжевый зимний пуховик, а в болотного цвета парку, которая лучше подходила сезону.

— Извините, вы не подскажете, как пройти на улицу Каштанового листа?

— Да вы уже почти и дошли, вон за тем сквериком чахоточным она начинается, — Виталий показал на торчащие из глины несколько прутьев, — А погодите... погоди... это не тебя я тогда спрашивал в коробке, а ты меня послал?

— Ну-у-у-у. Было такое. Кажется было.

— Ты уж не серчай, милок. Тьфу! То есть, сорян, я тогда задумавшийся был, вот и вырвалось.

— Ноль обид. Может даже и спасибо.

— О как. За что же?

— Да ну долгая история, спешу, извини.

— Ничего, мне всё равно в ту же сторону и даже на ту же улицу. Пойдём, расскажешь.

И они пошли, держась на таком расстоянии, что нельзя было сказать, идут они вместе или просто в одну сторону. Виталий временами забывался, забегал вперёд и оглядывался, ожидая Павла. Тот же шёл с таким видом, будто вышел из подъезда и случайно оказался рядом с человеком, идущим туда же, куда нужно и ему, и теперь ему одинаково неудобно и ускорить шаг и остановиться на несколько секунд, чтобы как будто посмотреть что-то в телефоне и так увеличить расстояние между собой и другим.

— Да, а что ты сам-то по карте не посмотрел как идти? — задал Виталий вопрос, который интересовал его так же часто, как и Павла.

— Телефон в ремонт отдал. Так с чего начать?

— С начала. Всё равно ты меня больше не увидишь. Можешь всё выкладывать.

— Так я и в прошлый раз думал, что больше не увижу. Точнее, не думал, что увижу. Вот у тебя дети есть?

— Не, нету, — соврал Виталий с такой же лёгкостью, как Павел про ремонт телефона.

— Тогда сложнее. Ну представь, что есть, ага? И вот за себя я не боюсь, потому что ну что со мной может случиться. Да и я сам выбирал как жить, а они так нет. И не то, чтобы у меня был полностью свободный выбор, куда свою жизнь жить. Но у них этот конус возможностей как будто ещё уже. И с каждым днём я сам делаю его всё меньше и меньше. Понятно объясняю?

— Нет, но я уловил. И до моего вопроса ты этого ничего не понимал?

— А ты, гляжу, считаешь, я не очень умный.

— Ну-у-у.

— Может и так, но всё равно спасибо. Не то что ты мне глаза открыл, но проявиться как-то заставил.

— Ну хорошо коли так.

Виталий остановился у рифлёного железного забора, огораживающего стройку, провёл рукой по начавшей протаивать лысине и кивнул на плакат с информацией о сроках работ.

— Пришли. Вот улица Каштанового листа.

— Ну ладно, удачи тогда. Мне... — Павел повертелся, рассматривая таблички с номерами домов. — Налево.

— И тебе тогда удачи, но мне тоже налево.

Павел удержал руку, которую уже начал протягивать.

— Так там же только один дом достроенный, кажется.

— Всё верно, шестой номер, мне в него.

— Может ещё и квартира сорок седьмая?

— Аггеев Виктор Олегович, год рождения, паспорт номер, выдан там-то и тогда-то. Кажется, что если ты меня больше не увидишь, то хотя бы посмотришь, — ухмыльнулся Виталий.

Они синхронно перескочили, а точнее, попробовали перескочить через мелкую лужу и пошли дальше, оставляя за собой мокрые следы.

— Ну теперь понятнее стало, откуда у тебя на такой работе такие мысли про детей и прочее.

Павел дёрнул плечами и сжался, одновременно прячась от Виталия и от ветра, который, казалось, дул со всех сторон сразу. Возможно, так оно и было на самом деле, потому что новая улица была построена ровно на границе зоны отчуждения климатических установок.

— Да ладно, не бойся. Не скажу я Аггееву. А