Каждый в своей темнице - Дмитрий Карякин

котлована. Поэтому Аггеев и не собирался вешать здесь шторы и, при желании, мог бы ходить и вовсе голышом. Сейчас же он заканчивал раскатывать и застёгивать рукава рубашки. После переезда он стал ходить в рубашке и брюках даже у себя, оставив домашние растянутые треники и футболки с пятнами там же, где майонезные салаты и такие украшения стола, как, например, дельфины из бананов.

***

Павел рассматривал своё отражение, думая, стоить ли убрать недобритый островок щетины на подбородке. Сейчас в сочетании с прожжённым паяльником домашним свитером, в котором он ходил, когда отопление едва работало, как например сейчас, эта неаккуратность выглядела нормально. Понятно, что прежде чем идти к Аггееву надо будет переодеться (вот та рубашка с голубыми пейсли и те брюки пойдут, вроде ничего и гладить не надо), но, с другой стороны, кто там будет и какая разница, что они о нём подумают, да и не заметит никто, да и вообще лишь бы пораньше разошлись. И, так ничем и не закончив торг с собой, Павел в качестве компромисса решил не бриться заново, а просто скребнуть ещё раз точечно, потому что и так сойдёт.

Позже, когда он уже собирался выходить (как обычно, раньше, чем нужно, даже с учётом того, что он хотел пойти пешком, чтобы по дороге ещё раз окончательно всё продумать) к нему, с телефоном в руке, подошла Змейка.

— Пап, вот, ты забыл.

Павел, в куртке и одном ботинке, присел так, чтобы быть на одном уровне с её лицом (и, так уж получилось, поближе к телефону).

— Я без него пойду. Что-то слишком часто я на него отвлекаюсь в последнее время. Ну и там люди будут, будет с кем поговорить.

— Какие люди?

— Сам не знаю, вот и посмотрю. Маш! — Крикнул Павел в глубь квартиры, — Если что, звони тогда на номер Аггеева. Ну или пиши там.

Маша вышла из комнаты, держа в руке один наушник.

— Ага. Код разблокировки такой же?

— Да, — Павел улыбнулся, — Такой же никакой. Я побежал.

— Ох. Когда-нибудь ты научишься, что приходить вовремя это слишком рано, но...

— Не сегодня, — хором закончили они фразу.

Павел обнял и поцеловал всех, кого смог, сунулся в комнату, махнул Бобру, закрыл за собой дверь и спустился по лестнице на улицу.

Он посмотрел дорогу перед выходом и понимал, что ему нужно было выйти на окраину центра, пройти до центра окраины и вот дальше он уже смутно помнил, но наверняка же можно будет спросить дорогу. Павел не помнил, когда последний раз спрашивал дорогу, но, судя по тому, что дорогу постоянно спрашивали у него, особенно когда он был в наушниках и куда-то торопился, эта практика всё ещё считалась нормальной, хотя у каждого была в телефоне карта. Он уцепился за эту мысль и стал представлять себе цепочку рассуждений, которая может привести к решению спросить у кого-то дорогу, вместо того, чтобы посмотреть её самому. Параллельно он понимал, что думает об этом, лишь бы не думать о том, о чём он решил ещё раз поразмышлять по дороге и ради чего, собственно, он и пошёл пешком. Да и то сказать, если бы это было так легко, то он смог бы обдумать это раньше, а не тянуть до последнего.

И вот, проходя мимо школы, мимо своей школы, мимо школы, в которой, как он надеялся, будут учиться и его дети, он вспомнил, как пошёл в первый класс. И, хоть это и было уже больше двух десятков лет назад, он и сейчас мог почувствовать, как непривычно жмут узкие после лета новые ботинки и как постоянно соскальзывают с запястья на ладонь жёсткие манжеты белой рубашки с так и не разглаженной магазинной складкой, мог услышать прерываемый треском голос директора из старых чёрных колонок и унюхать запах свежей выпечки и подгоревшего молока, который накрыл их, когда они неровным качающимся подобием колонны вошли в здание через дверь около столовой. На самом же деле, ему нужно было думать сейчас про то, как построить диалог с Аггеевым, какие развилки могут его ждать в этом разговоре, как сделать так, чтобы убедить его, потому что для того, чтобы сделать задуманное, их должно быть как минимум двое. По хорошему же, стоило бы подумать и о том, насколько он сам убеждён в правильности своего решения, потому что на некоторых будущих развилках разговора это окажется важным.

А потом, переходя четырёхполосное кольцо, которое отделяло то, что он считал центром, от того, что он считал окраиной, Павел подумал, что странно, как так получается, что дома сверху никогда не падают на большие дороги, ведь ночью это должно быть довольно безопасно. И ещё он подумал, что очень редко, гораздо реже, чем жилые дома, с поверхности падают технические строения, вроде цехов, подстанций, котельных, электрических опор, эстакад. Хотя, по-хорошему, технические же детали нужно было обдумать ему самому, но он не мог вытянуть нужную мысль, лишь изредка он подцеплял её краешек, говорил вслух что-то вроде "синхронизация" или "радиус действия", но, будто испуганная этими звуками, мысль срывалась и уходила в глубину сознания, оставляя после себя только чешуйки тревоги за непродуктивно потраченное время.

***

Автобус не подъехал к остановке, а подошёл, как мог бы подойти к причалу колёсный пароход. Он будто бы на волнах покачивался не только на выбоинах, но и на ровном асфальте между ними, как плицами шлёпал лысыми шинами по лужам, издавал утробные сглатывающие звуки, словно собирая пар для свистка, и, в довершение сходства, дымил так, будто вместо дизельного двигателя в его корме была установлена машина, в которую лопатами подбрасывали крупные куски угля такие же чёрные и блестящие от пота кочегары. Виталий забрался в салон, ухватившись за покрытый изрезанным пластиком поручень. При этом он припадал на левую ногу, покряхтывал и бурчал себе под нос что-то вроде "Деградация" и "Довели страну ироды". Забравшись на верхнюю ступеньку, он осмотрелся, увидел несколько свободных мест, разочарованно вздохнул и опустился на ближайшее, немного при этом бортанув занимавшего половину соседнего кресла очкарика постоянно хлюпавшего носом. Автобус закрыл двери, одна из которых при этом заела, взвыл двигателем так, будто там бросали уголь не кочегары в топку, а черти под котлы грешников, дал залп выхлопной трубой и с облегчением отчалил прямо в лужу. Виталий покачнулся, прижав очкарика ещё