Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов

Впервые за последнее время Максим проснулся не резко. Он просто открыл глаза. И какое-то время лежал неподвижно, глядя в потемневшие деревянные балки под крышей. Его тело было тяжёлым. Но не от усталости. От сна. Глубокого, плотного, будто он провалился в густую чёрную воду. После купания и обеда он помнил, как сел на кровать, собираясь лишь на мгновение прилечь. И всё. Сознание парня просто выключилось. Ни тревоги. Ни настороженности. Ни привычного полу-медитативного контроля.

Он уснул. По-настоящему. Мёртвым сном. Сейчас он медленно пошевелил пальцами рук. Мышцы отозвались мягко. Никакой скованности. Никакой боли. Его тело восстановилось. Ведь фактически впервые за долгое время он дал ему полноценный отдых. За последние месяцы он не спал так ни разу. В лесу сон был либо коротким, либо поверхностным. Даже в полу-медитации сознание держалось на грани, отслеживая каждый звук, каждый запах.

А здесь… Здесь он отключился полностью. И странное дело — ему ничего не снилось. Вообще. Не было ни образов, ни голосов, ни воспоминаний. Только тьма. Но эта тьма не была пустой. Сейчас, лёжа на узкой кровати, он вдруг ясно это понял. Она была плотной. Глубокой. Как будто в ней что-то происходило без его участия. Он медленно сел. Свет стал ярче. С улицы уже доносился шум просыпающегося города. И в этот момент что-то внутри него словно щёлкнуло. Память. Она не просто «всплыла». Она выстроилась. Словно все разрозненные фрагменты, которые до этого лежали в его сознании отдельными кусками, за ночь аккуратно уложились по полочкам.

Он медленно провёл ладонью по лицу, и начал вспоминать. Не обрывками. Последовательно. Этот мир… Его устройство… Кланы… Иерархию… Тонкости обращения к старшим… Даже интонации, с которыми следовало говорить с представителями знати. Раньше это было как набор справочных данных — сухих, отстранённых. Теперь же воспоминания стали живыми. Он помнил запах дворцового двора. Помнил, как звучит шёлк, когда по нему скользит рука. Помнил холодный взгляд одного из старших семьи Ли. И вместе с этим — боль. Его дыхание на мгновение сбилось.

Он вспомнил, как погиб в своём прежнем мире. Совсем другом. Где не было ни духовных зверей, ни меридианов. Холодный металл. Резкий удар. И ощущение, как что-то внутри рвётся. Не физически. Глубже. Там, где заканчивается «я».

Максим тогда даже не понял, что умер. Был просто провал. Темнота. Тот самый коридор с множеством дверей. Потом — боль уже в этом теле. Раненый. Избитый. Бегущий через лес. Кровь на губах. Голоса за спиной. Представители семьи Ли. Он вспомнил их отчётливо. Не как туманный страх, а как конкретные лица. Один с узким шрамом под глазом. Другой — с тонкими пальцами, на которых блестели перстни. Они не просто хотели его убить. Они были уверены, что убивают.

Он вспомнил момент, когда это тело погибало. Когда сознание бывшего хозяина гасло. Страх. Гнев. Обида. И — странное облегчение. Будто кто-то внутри отпустил. И в этот же момент туда пришёл он. Максим. С двумя смертями за спиной. Он медленно выдохнул. Комната казалась тесной. Не физически. А из-за объёма того, что теперь было в его голове.

Он вспомнил своё имя в этом мире. Мин-сок. Даже вспомнил родословную. Частично. Не слишком знатную, но и не крестьянскую. Вспомнил даже то, почему семья Ли сочла его угрозой. Не полностью — детали ещё были размыты. Но достаточно, чтобы понять, что это было не случайное преследование. И теперь он понимал гораздо больше. Почему клан Сун мог стать проблемой… Почему клан Хэ — возможным противовесом. Почему на центральной площади торговали артефактами открыто. Почему этот самый Великий лес называли Древним. И почему та самая горная обезьяна ценилась не только из-за мяса.

Он встал с кровати. Подошёл к маленькому окну. Снаружи город уже жил. И он вдруг почувствовал себя иначе. Не заблудившимся выжившим. А игроком. Да, пока ещё слабым. Без связей. Без покровителей. Но уже не слепым. Он знал правила. Понимал расстановку сил. И, самое главное, помнил, каково это — умирать. Дважды. Страх смерти больше не был для него абстракцией. Он знал её вкус. И именно поэтому сейчас, глядя на просыпающийся город, он чувствовал не ужас. А холодную ясность. Он пережил две гибели. Значит, третьей не будет. По крайней мере, не так легко.

Максим медленно сжал кулак. Энергия в меридианах отозвалась ровным, спокойным пульсом. Память ожила. Сознание прояснилось. А вместе с этим пришло понимание, что теперь он действительно стал частью этого мира. И назад дороги уже не было.

На данный момент ему нужно было как можно тщательнее осмотреться. Он уже слышал гул из главного зала трактира, где начали собираться завсегдатаи и посетители этого заведения на завтрак. А значит и ему пора бы проявить активность.

Он плавно встал. Половицы тихо скрипнули под его ногами. Небольшая комнатушка выглядела аккуратной — даже слишком. Постель аккуратно поправлена, его одежда лежит сложенной стопкой на низкой табуретке у стены.

Он подошёл ближе. Ткань была выстирана. Несмотря на изношенность, на потёртые швы и местами истончённую ткань, всё было чистым и аккуратно высушенным. Даже складки разглажены. И… Рядом стояли вполне себе добротные, хотя и достаточно простые сапоги. Явно служанки постарались.

Он провёл пальцами по ткани. В этом было что-то странно… человеческое. Простое. Спокойное. Мир, где есть горячая вода в тазу, где тебе стирают одежду, где утром слышны разговоры за завтраком — это был мир порядка. А не постоянной охоты. Он неторопливо оделся. Одежда сидела чуть свободнее, хотя явно была подобрана именно под его рост. Он сильно похудел за месяцы странствий. Но выглядел уже не как дикарь, а как… обедневший юноша. Потёртая, но всё же когда-то добротная ткань выдавала происхождение не совсем простолюдина.

Это он тоже учитывал. Зеркалами здесь особо не баловались, но отражение в отполированной металлической пластине у умывального таза дало примерное представление — худой, но не истощённый. Взгляд уже не растерянный. Спокойный. И внимательный.

Максим глубоко вдохнул. Сегодня он не охотник. Не беглец, скрывающийся в лесах. Сегодня он — мальчишка из трактира. И это его преимущество. Потом он открыл дверь и вышел в коридор. Узкая лестница вела вниз. По мере спуска запахи усиливались — свежая каша, варёные овощи, поджаренное мясо, кисловатый аромат рисового вина.

Общий зал уже наполнялся людьми. Крестьяне… какие-то торговцы, чьи лавки располагались поблизости… несколько путников… За одним столом сидели двое мужчин в более дорогой одежде — судя по ткани и качеству поясов, слуги