Важность знаний - Хайдарали Мирзоевич Усманов

Максим заметил их ещё на рынке. Не глазами — телом. Чуть изменившийся ритм шагов позади. Пауза у прилавка, когда он останавливался. Слишком одинаковая дистанция, выдерживаемая с поразительной старательностью. Но он не обернулся. А просто позволил губам едва заметно изогнуться. И когда очередной переулок открылся между двумя лавками — узкий, тёмный, пахнущий прелыми отбросами и сырой древесиной, он свернул туда, словно по случайности.

Переулок уходил вглубь, изгибаясь дугой. Каменные стены, местами покрытые мхом. Наверху — натянутые верёвки с сушащимся бельём. Свет сюда попадал полосами, разрезая пыльный воздух. И это было идеальное место. Особенно для решения подобных проблем.

Он прошёл ещё шагов двадцать, затем замедлился. А шаги за его спиной ускорились. Теперь те, кто его преследовал, шли не таясь. Они больше не играли в осторожность. Через пару мгновений в переулок ввалились трое. Именно «ввалились». Не скользнули, не вошли бесшумно — а грубо, по-хозяйски. Одеты просто. Потёртые штаны, грубые рубахи, кожаные жилеты. Ни гербов, ни знаков.

Лица… действительно не обременённые лишней мыслью. Широкие скулы, сломанные носы, редкие зубы, наглые ухмылки. Один — высокий, жилистый, с коротким мечом на поясе. Второй — приземистый, с двумя длинными ножами. Третий — самый молодой, но с мерзкой улыбкой, вращающий в пальцах тонкую металлическую спицу — стилет. Сталь в их руках блеснула тусклым светом.

— Смотри-ка, — протянул высокий. — А щенок сам в нору полез.

Максим медленно повернулся на звук голоса. Спокойно. Без резких движений. И в этот момент в его руках появились две дубинки. Короткие. Длиной примерно в локоть. Тёмные, плотные, с едва заметной текстурой волокон. Из того самого тяжёлого дерева, которое он когда-то добыл в ущелье Инь. Древесина, пропитанная этой жуткой духовной силой. Плотность — почти как у стали. Каждая весила около десяти килограммов. Для него — это был вполне привычный вес. Для обычного человека — неподъёмная палица. Но выглядели они… как простые палки. Именно это и вызвало взрыв смеха.

— Ты глянь! — захохотал низкорослый. — Он с веточками пришёл!

— Сейчас по попке нас шлёпать будет? — оскалился третий, поигрывая стилетом.

Высокий даже вытер выступившие от смеха слёзы.

— Слушай, малец. Давай без глупостей. Сумку сюда. И одежду тоже можно оставить. Нам подойдёт.

Но Максим всё также молчал. Стоял ровно, и держал свои дубинки достаточно свободно, почти небрежно. Хотя… Его взгляд кардинально изменился. Из него исчезла детская растерянность. Исчезла наивность. Остался только ледяной холод.

Первым двинулся низкорослый. Он сделал резкий шаг вперёд, ножи мелькнули в воздухе — быстрые, привычные движения уличного бойца. Он не собирался играться. И целился в бедро парня — чтобы обездвижить.

Максим шагнул навстречу. Без замаха. Правая дубинка коротко опустилась. Раздался глухой, плотный звук. Не металлический. И не деревянный. А такой, будто молотом ударили по мокрой глине. Его дубинка встретилась с предплечьем нападавшего. И кость не выдержала. Раздался громкий хруст. И его нож вылетел из ставшей безвольной руки.

Этот мужчина даже не сразу закричал. Сначала просто с изрядным, практически детским удивление, уставился на собственную руку, которая под неестественным углом обвисла.

Но следом уже летел второй удар — уже левой дубинкой в его колено. С тем же глухим звуком. И колено просто сложилось. И вот теперь крик боли всё же вырвался из его рта.

Высокий замер лишь на долю секунды. Затем рявкнул и выхватил короткий меч. Практически не задерживаясь, он рубанул сверху вниз — грубо, но с силой. Максим не стал блокировать лезвие меча напрямую. И правая дубинка, описав полукруг, встретила плоскость клинка сбоку. Металл меча протестующе взвизгнул. И… треснул.

Не сразу — но по клинку побежала трещина. Высокий не успел даже осознать того, что случилось, когда левая дубинка парня уже вошла ему в живот. Не с размаху. С плотной, короткой подачей силы. И из его лёгких выбило воздух, от чего тот согнулся. Тогда Максим слегка повернул корпус — и правой дубинкой ударил в плечо. Снова хруст. Его повреждённый меч с глухим звоном упал на камни.

Остался третий. Тот, что со стилетом. Он уже не улыбался. В глазах мелькнуло понимание. Не страх ещё — но его предвестник. Он попытался отступить. Но переулок был узким. Максим сделал один шаг. Всего один.

— Стой… — выдохнул тот. И стилет слегка дрогнул в его руке. Парень остановился в полуметре от зоны потенциальной зоны поражения. Смотрел прямо в глаза. Спокойно.

— Вы хотели проверить, — тихо произнёс он, — насколько я лёгкая добыча.

Голос был ровным. Без злобы. От этого становилось страшнее. Третий вдруг резко метнулся вперёд — отчаянная попытка ударить противника прямо в горло.

Максим просто наклонил голову в сторону. И летящий ему в горло стилет прошёл мимо. Правая дубинка коротко поднялась снизу вверх. Прямо под подбородок противника, и голова нападавшего резко дёрнулась назад. Его зубы громко клацнули. После чего тот рухнул без сознания. Затем в переулке стало практически тихо. Только тяжёлое дыхание первого, который держался за сломанную руку и глухо выл сквозь зубы.

Максим оглядел их. Оценил. Никто не мёртв. Но каждый запомнит. Он наклонился, поднял короткий меч. Осмотрел трещину на лезвии. Затем перевёл взгляд на высокого.

— Передайте тем, кто вас послал, — произнёс он спокойно, — что не всякая рыба, которая плавает одна, беззащитна.

Он бросил меч обратно на камни. Развернулся. И спокойно вышел из переулка. Дубинки из его рук исчезли так же тихо, как появились. А на рынке шум по-прежнему гудел. Никто не обратил внимания на то, что произошло здесь. Но Максим был уверен в том, что где-то в тенях уже передавали новость. Мальчишка с какими-то, с виду простыми палками, оказался совсем не тем, кем казался на первый взгляд.

Убедившись в том, что на данный момент ему никто не угрожает, Максим не спешил уходить. Он прислушался к звукам, но переулок оставался пустым. Ни криков с соседних улиц, ни торопливых шагов тех, кто мог ему помешать. Рынок всё также гудел своей обычной жизнью — торг, смех, ругань, звон посуды.

Значит, времени у него было немного, но достаточно. Он присел рядом с первым — тем самым низкорослым, у которого теперь под неестественным углом висела рука. Тот смотрел на него с мутной смесью боли и растущего ужаса.

— Тихо… — Спокойно сказал Максим. — Будешь дёргаться — вторая рука станет такой