История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

И закололась.

И тут он резко меняется и хочет сделать что-то хорошее, раз в жизни:

Пошлите

В тюрьму. Не медлите! Я дал приказ

Лишить Корделию и Лира жизни.

Не медлите!

Однако уже слишком поздно, но, возможно, не для Эдмонда. Как фигура драматическая он говорит несколько слов о том, что такое человек. И в конце концов признаёт, что он незаконнорожденный, без права на графский титул и корону. Тем самым он признаёт, что Эдгар сделал для него все что мог, и даже больше. Но это происходит только после того, как Эдгар побеждает его в бою и разоблачает. Человек, одержимый жаждой власти, склоняется только перед властью.

Коварство Эдмонда объясняется, по словам Эдгара, подозрением, что их отец, граф Глостер, зачал Эдмонда в грехе, чтобы удовлетворить свое сексуальное желание:

За незаконность твоего рожденья

Глазами поплатился твой отец.

И опять страдание есть результат страсти, сексуальных вожделений отца и жажды власти Эдмонда. Эдмонд вынужден признать, что он незаконнорожденный, и тем самым он возвращается к исходному пункту. Судьба вернулась на круги своя.

Представление о человеческой сути, вытекающее из этой судьбы и этой драмы, мрачно: лишь тот, кто не любит, в состоянии достичь безжалостного истинного познания самого себя. Истина никому не помогает. О спасении души также нет речи в этой совсем не христианской драме о жизни „здесь и сейчас“. Показывая, насколько бесполезна перемена в характере Эдмонда, Шекспир отмежевывается от главной христианской догмы. Одна только вера и изменение характера никого не спасают: всё решают реальные события.

С точки зрения истории сердца „Король Лир“ представляет собой радикальный вызов всем позитивным ценностям европейской культуры, символом которых является сердце. Драма во многих отношениях подрывает фундамент христианско-гуманистического отношения к человеку, во всяком случае, в идеале. Шекспир показывает, что христианско-гуманистический идеал оказывается совершенно беспомощным в действительности, когда люди обнажают свою истинную суть. Шекспировский „реализм“ предстает как логический результат исторического процесса, который мы проследили начиная от Античности и вплоть до XVI века — эпохи, когда жил Шекспир. Образ человека, созданный Шекспиром, был бы невозможен в Античности. Поэтому самый известный в мире знаток Шекспира, американский литературовед Хэролд Блум, назвал его inventor of the human (изобретателем человеческой природы), ведь именно Шекспир изобрел образ человека, известного нам в современности и не зависящего от Божественной инстанции. Как считает Блум, до Шекспира были просто люди, а после него — личности со сложным внутренним миром и способностью к изменению. С тех пор человек не вырос ни на дюйм. А Фрейда можно воспринимать как попытку теоретического объяснения сложной психики, которую Шекспир изобразил в литературной форме.

Шекспир первым показал современного человека как существо, обладающее внутренней независимостью и сложным духовным миром, человека, который появляется в эпоху гуманизма и позднего Ренессанса. Наряду с Монтенем и Декартом отцами гуманизма считаются Эразм Роттердамский и реформатор Мартин Лютер. Особенно интересно провести параллель между Шекспиром и его старшим современником Монтенем, которого Шекспир, очевидно, читал. Ницше нисколько не сомневается в том, что Шекспир читал Монтеня. Сам Ницше читал Шекспира, а Гёте говорил, что обязан Шекспиру всем. В этом смысле современный человек сформировался на основе тройного союза Монтень — Шекспир — Гёте, к которому присоединяется и Ницше. У Монтеня Шекспир получает подтверждение своего скептицизма, который в его поздних драматических шедеврах, по-видимому, переходит в нигилизм. Оба рассматривают человека как нечто нестабильное и переменчивое, точно ветер. Монтень и (за некоторыми исключениями) герои Шекспира в состоянии изменяться (Гамлет делает это постоянно), потому что они слышат не только ветер, но и то, что говорят они сами и другие. Однако слова так же подвижны, как ветер, „лишь слова“, которые очищают внутренний мир от всего прочного и постоянного. Этот взгляд на язык разделяет Монтень. Иначе говоря, вопрос именно в том, является ли мир сердечных переживаний в драме „Король Лир“ пустым или чем-то субстанциональным и ощутимым, что делает человека человеком, несмотря на то что этот мир — „лишь“ функция языка и речи.

В произведениях Шекспира сквозь идеализм пробивается темная сторона человека. Власть и различные вожделения становятся идеалом. Шекспир первым показал психологию власти. Он показал жажду власти как основополагающую силу, движущую человеком наряду с сексуальным влечением и представленную в образе Эдмонда, а также сестер Реганы и Гонерильи. Ради власти человек способен на все, он забывает про стыд и совесть и совершает непоправимые грехи. Тот, кто пускается в борьбу за власть, становится пленником особой логики. Он стремится к власти ради самой власти и престижа и не может быть человеком непосредственным и честным, он все время мыслит в рамках понятий „цель — средство“, скрывает свои истинные планы, говорит одно, а думает другое, ведет двойную игру и все время разрабатывает стратегию и тактику. Те, кто любит искренне и от всего сердца, становятся опасными для людей, стремящихся к власти, ибо они видят, что власть — это только средство для достижения того, что есть цель само по себе, то есть любви. Страдания в драме „Король Лир“ проистекают из того, что Гонерилья, Регана и Эдмонд используют чувства как средство для достижения своей власти. Они притворяются, что любят, в то время как на самом деле они ненавидят тех, кто любит от всего сердца. Ибо нет у них никакой цели, а любовь для них лишь средство. Они паразитируют на истине, которая есть критерий лжи. И беда в том, что не все это понимают, а ведь ложь перестает быть опасной, когда ее разоблачают.

Любовь в драме „Король Лир“ представляет собой своего рода антипод романтической любви, когда сердце переживает и страдает либо от несчастной любви, либо от того, что страсть не может достичь своего эротического завершения. Эротическая страсть в „Короле Лире“ чаше всего изображается как сексуальное желание и как корень всего зла. Если в романтизме высоко оценивается чувственная и эротическая любовь, то в „Короле Лире“ христианская любовь к ближнему претерпевает соответствующую метаморфозу и становится чисто земным человеческим чувством, выраженным посредством сострадания и внутреннего уважения к человеку. Такая любовь находит свое завершение в дружбе. И поскольку это земная реалистическая любовь, она становится действующей силой познания, так что мы можем различить фактические отношения и увидеть, что не все люди — наши друзья, на что обращают внимание Корделия, шут, Эдгар и Кент.

В то время