Камера №14. Автобиография и воспоминания, записанные высшим руководителем Ирана аятоллой Хаменеи - Али Хосейни Хаменеи

купил у него все коробки с печеньем – которых, кстати, оказалось немного, – и тут же раздал пострадавшим от наводнения людям. Это, однако, была лишь временная успокаивающая мера, которая не могла решить общую проблему голода.

Я пошёл на почту и позвонил по телефону господину Кафами, крупному богослову провинции Систан и Белуджистан – о котором я уже упоминал, – и сообщил ему о размерах постигшей нас катастрофы. Я заявил ему: «Мы нуждаемся в хлебе и финиках, – а если возможно, также и в сыре, – это должно быть доставлено сюда как можно быстрее и в любых количествах, которые вы сможете собрать». Я попросил его также связаться с господином Садуки в Йезде, с Мешхедом и Тегераном, и сообщить всем, что у нас острая нужда в продовольствии. И я несколько раз громким голосом повторил ему: «Сообщите всем, что мы отчаянно ждём хлеба и фиников».

Когда я положил трубку телефона, я увидел, что у меня за спиной люди изумлённо слушали мои мольбы и указания, а теперь переглядываются одобрительно и удивлённо. Вполне естественно, на протяжении менее часа новости о моих поступках разлетелись по городу. Горожане всем сердцем поверили в мои старания, ведь они уже убедились в бессилии как собственных богословов, так и официальных городских властей. У улемов не было власти, а городские чиновники пытались игнорировать бедствие, да и также не имели сил для борьбы с ним.

Я вернулся в мечеть Але-ал-Расул, чтобы готовить её к функциям центра спасения и помощи. Все взгляды теперь были прикованы к этой мечети. Не прошло и двух-трёх часов, как прибыл большой грузовик, полный хлебных лепёшек, фиников, арбузов и сыра. Мы включили громкоговоритель мечети и начали передачу с чтения Корана, а потом объявили, что мечеть Але-ал-Расул является центром помощи для народа и центром обеспечения бедствующего населения съестными припасами. Братьям я сказал так: «Выдавайте еду каждому, кто попросит; если скажет, что мало – давайте больше; если даже придёт вторично, выдайте ему, не говорите, что он уже получал. Таким образом мы не дадим народу озлобиться». Конечно, я был уверен, что братья из других городов пошлют нам помощь. Так мы начали работу спасения.

Я лично очень тщательно распределил обязанности между братьями. Сложилась серьёзная организация. При этом я использовал опыт, накопленный мною в Фердоусе во время землетрясения 1347 г. (1968). В месяце шахривар[87] того года в Фердоусе и окрестностях произошло сильное землетрясение. Я и группа братьев поехали туда для организации работ по спасению и оставались там более двух месяцев, за это время мы набрали бесценный опыт. И в области помощи населению, и в мобилизации населения. О работе в Ираншехре у меня остались яркие воспоминания. Ведь работа наша продолжалась пятьдесят дней. Мы совершали обходы домов, хижин, палаток, в которых жили люди, собирали цифры о численности семей. Иногда нам давали неточные данные, но мы приравнивали их к правдивым и не перепроверяли их. Мы старались воздействовать на самые глубинные чувства и переживания народа.

Распределение помощи мы организовали на основе собранных нами данных. На особой бумаге мы изготовили продовольственные купоны, по ним каждая семья получала свою долю. Наряду с раздачей пищевых продуктов мы в это время распределили большое число светильников, одеял, предметов посуды, ковров и матрацев, а также других простых бытовых предметов. Находились люди, которые подделывали купоны и мою подпись на них. Но моя подпись, хотя и простая на вид, имеет известный мне секрет. И я замечал подделки, хотя не подавал вида.

В эти дни спасательных работ из Сенендеджа в Ираншехр приехал господин Ходжати. В Сенендедже он заболел и взял разрешение на поездку в Керман, а оттуда его отпустили к нам. И вот он приехал из Кермана повидать нас в Ираншехре. Это был хороший повод возобновить общение. Мы просидели за разговором всю ночь, а утром я пригласил его проехать по городу на машине. Я сам сел за руль, он рядом со мной. И он изумился, увидев, как горожане – женщины, мужчины, дети, – узнавая меня в автомобиле, махали и выкрикивали приветствия. Он удивлённо сказал: «А ты помнишь, как в начале народ уклонялся даже от того, чтобы с нами поздороваться?» Я ответил: «Да, помню, но когда человек разделяет с народом беды и радости, он получает в их душах важное место».

По окончанию 50-дневных спасательных работ, после ликвидации последствий селя, мы смогли организовать большой праздник. И я произнёс на нём речь, расшифровка её магнитофонной записи и фотографии с праздника сохранились.

Популярность ссыльных среди народа

Пришёл месяц рамадан, а с ним – уместность более плотных связей с людьми. Начальнику полиции очень не нравилась наша популярность среди народа – которая стала некоей нашей крепостью, – и он ломал голову над тем, что город может противопоставить ссыльным. Не раз он пытался показать свой дурной нрав. Но, к счастью, с наступлением месяца рамадан начальник полиции уехал в двухнедельный отпуск, а на его должность заступил молодой, разумный и понимающий офицер, встреча с которым показалась нам дружеской и сочувственной. Первая наша встреча с ним состоялась в мечети – и уже то, что полицейский офицер пришёл туда повидать нас, было делом необычным.

Однажды вечером я с двумя ссыльными братьями шёл по улице города, когда возле нас остановилась машина. Из неё вышел молодой офицер и попросил возможности поговорить со мной наедине, обсудить секретный вопрос. Я оставил двух братьев и немного с ним прошёлся. И он сообщил мне, что ссыльных Ираншехра хотят разделить по трём городам: одного в Джирофт, другого отправят в Изе, а третьего – в Эклид. (Четвёртого к тому времени уже освободили.) Офицер попросил, чтобы новость не разлетелась. Я передал её братьям. В это время молодой офицер был накануне отъезда из Ираншехра, так как начальник полиции вернулся из отпуска. Совсем скоро нам действительно передали распоряжение готовиться к смене места ссылки. Ночной порой явилась полиция и потребовала у господина Рахими собраться. Потом сказали мне: «Вы также будете этапированы через два часа». Мы попытались уговорить их отложить нашу высылку до утра, но они настаивали на ночной отправке. Тайну этого решения мы тоже понимали. Приехали мы в этот город неизвестными чужаками, а сейчас нас даже высылают ночной порой, так как городские власти боятся народной реакции на это!

Господин Рахими паковал вещи и завязывал дорожный мешок, а полицейские торопили его. Когда они слишком на него насели, терпение господина Рахими лопнуло, и он произнёс против полиции и её начальника