Камера №14. Автобиография и воспоминания, записанные высшим руководителем Ирана аятоллой Хаменеи - Али Хосейни Хаменеи

краткую, но обжигающую речь, слова которой до сих пор звучат у меня в ушах. Он заявил: «Не верьте лжи этой падающей власти, она вот-вот рухнет, и возвысится правление исламское!» Эту боевую речь он продолжал и дальше, хотя мы в то время считали, что такие слова – лишь лозунги и не более того. Мне самому даже стало неловко от его страсти и боевитости, которые показались мне неуместными.

Как бы там ни было, но господина Рахими увезли и настала моя очередь. Я отсылался в Джирофт. Сказал им так: «У меня есть машина, и я должен ехать своим транспортом!» «Это невозможно», – ответили мне. «Тогда я отказываюсь ехать, – заявил я, – а вы можете делать всё, что считаете нужным». Начальнику полиции ничего не оставалось кроме как согласиться. Кстати, наличие у меня автомобиля – это отдельная интересная история, на которой я вкратце остановлюсь.

Глава пятнадцатая

Трудная победа

Мой автомобиль

Перед ссылкой, выполняя исламскую деятельность в Тегеране, я остро нуждался в личном транспорте. Верный соратник хадж Садек Ислами предложил мне пользоваться машиной его родственника – хадж Ахмада Кадирийана. Я принял эту предложенную им схему. Хадж Садек Ислами позже трагически погиб в результате взрыва, организованного группировкой «Моджахедин-е Хальк» в штабе партии Исламской республики. В результате этого теракта погиб целый ряд крупных фигур, являвшихся двигателями Исламской революции, во главе их – Сейед Мухаммад Хосейни Бехешти. Хадж Ахмад Кадирийан до революции был торговцем. После революции он расстался с торговлей и со всеми своими богатствами и выбрал служение в государственном и революционном аппаратах. Хвала Аллаху, он ещё пребывает в числе живущих[88].

И вот всякий раз, приезжая в Тегеран, я связывался с хаджи Кадирийаном, и либо он, либо его сын пригоняли мне автомобиль, который на одну-две недели поступал в моё распоряжение. А при отъезде из Тегерана я оставлял его на парковке аэропорта или железнодорожного вокзала, ключи зажигания прятал под запасное колесо и звонил ему, он забирал автомобиль. Эта легковая машина была марки «Пежо–404» – один из автомобилей хаджи Кадирийана, ведь он как торговец базара владел несколькими машинами. Он был, как уже сказано, одним из тех, кто после победы Исламской революции оставил стяжание мирских богатств и перешёл к сотрудничеству с Богом, в рамках служения революции. А ведь были и такие личности, которые использовали революцию в качестве торговой лавки для своих нужд!

В Ираншехре мне также нужен был автомобиль, как для перемещений по городу, так и для связи с аэропортом Захедана. Для встречи всех соратников и родных, прибывающих ко мне, я ездил в этот аэропорт, переодеваясь в одежду белуджей. Кстати, этот костюм подходил и к чертам моего лица, и к бороде. Поскольку мне был запрещён выезд из Ираншехра, одежда белуджа была удобнее, чем одежда духовного лица. Одеяние белуджей до сих пор хранится у меня, и я иногда его надеваю.

Именно в силу указанной необходимости я связался с хаджи Кадирийан и попросил его: «Если Ираншехр для вас так же важен, как Тегеран, пришлите машину!» Через несколько дней ко мне подошёл незнакомый человек и спросил: «Вы такой-то?» «Да», – ответил я. «Я для вас пригнал машину», – сообщил он и указал на «Пежо–404»; у автомобиля, однако, не было высокой подвески. Я спросил его: «Вас прислал господин Кадирийан? – «Да». – «Но обычно его автомобили имеют высокую подвеску», – сказал я. Он ответил: «Я не знаю, моя обязанность сводится к тому, чтобы передать вам машину». Автомобиль был новый и чистенький, я пользовался им во время ссылки в Ираншехр и Джирофт. После окончания ссылки я отдал его одному общему знакомому и попросил: «Отгоните его господину Кадирияну». А на этот автомобиль к тому времени какие только беды не сыпались: жаркий тропический климат, пересечённая местность… Однако во время моего пребывания в Тегеране – проездом на пути возвращения в Мешхед – ко мне обратился представитель господина Кадирийана и вернул мне этот же автомобиль, который был отремонтирован и обновлён, и выглядел как новый. Я спросил его: «Что это такое?» Он ответил: «Это ваш автомобиль. Кадирийан изначально купил его для вас». Я воскликнул: «Почему же сразу мне об этом не сказали? Я бы тогда хоть стоимость починки и мойки не перекладывал на него!»

Машина осталась у меня. После победы революции из соображений безопасности я пересел на специальный автомобиль, предоставленный мне Корпусом стражей Исламской революции. Увидев, что я не нуждаюсь в прежней машине, я продал её за крохотную цену; в то время на автомобиль был спрос. Затем машина раз пять или больше переходила из рук в руки, в конце концов два-три года назад один из братьев увидел её у дилера, купил, восстановил и вернул мне. Этот автомобиль до сих пор находится в моём распоряжении.

На пути в новую ссылку

Возвращаюсь к этапированию меня в новое место ссылки. Когда полиция разрешила воспользоваться автомобилем, я сел за руль, а рядом со мной – брат моей супруги Хасан Ходжасте (мы его называли Хасан-ага). Он уже несколько дней как приехал ко мне в Ираншехр; вообще, он не раз сюда приезжал, он отвозил мои письма и сообщения другим сосланным в разные районы, в Йезд, в Шираз, и привозил ответные послания. Вместе с ним те же функции связного исполнял и Асгар Пур-Мухаммади. На заднем сиденье расположились двое полицейских с допотопными ружьями, а за нами еле тащился старый полицейский автомобиль. Ясно было, что я от этой машины оторвусь, потому они вначале настаивали, чтобы я ехал за ней следом. Через некоторое время, однако, они сменили свою точку зрения, увидев свою выгоду в том, чтобы я ехал впереди. Сами полицейские не знали, как им вести себя: иногда ехали впереди, иногда сзади! С моей машиной возникли трудности: закипела вода в радиаторе. Каждая остановка для долива воды встречала протесты конвоя, хотя они видели проблему.

Ещё не доезжая до Бама (города на полпути между Ираншехром и Джирофтом), я наполнил радиатор водой и прибавил скорости на пути в Бам: хотелось поскорее покрыть весь путь и избавиться от муки вождения при раскалённой жаркой погоде, когда вода в радиаторе быстро выкипала. Полицейский автомобиль сзади подавал сигналы, чтобы я остановился, но я не обращал на них внимания. Потом и двое полицейских в моей машине, увидев, как далеко я оторвался, требовали остановиться, я и это проигнорировал, ответил так: «Мы едем в полицейское городское управление, там нас