Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

принцесса Берта – дочь итальянского короля Гуго и его любовницы (об этом говорилось в главе 1), однако она умерла в 949 г. То есть один брак уже долой! Печальный опыт Льва подсказывал, до чего может дойти дело, поэтому, надо полагать, Константин совершенно не протестовал против мезальянса своего сына (956 г.)[78], тем более что Феофано круто взялась за царицыно дело, и в 958 г. Константин стал счастливым дедом, узрев своего первого внука, Василия – будущего грозного Болгаробойцу. За ним через 2 года последовал Константин, названный так в честь своего уже умершего к тому времени ученого деда. Были еще и две дочери – Елена, очевидно, названная в честь бабушки – супруги Багрянородного, и знаменитая Анна (963 г.р.) – та самая византийская принцесса, ради руки и прочих прелестей которой крестился русский князь Владимир Красное Солнышко, да и подданных своих заодно в Днепр загнал.

Христос благословляет Романа II и его первую жену, Берту-Евдокию (резьба по слоновой кости, отдел монет, медалей и древностей Национальной Библиотеки Франции; до 1926 г. изображение ошибочно приписывалось Роману IV Диогену)

Вот такая елейная картинка счастливого византийского императорского семейства. А теперь покажем, как молодая сноха коварно развалила прежнюю императорскую семью – ведь явно расправа Романа над своими сестрами и матерью была произведена с подачи Феофано, но здесь мы немного забежали вперед, ибо при жизни Константина Багрянородного все происшедшее было бы невозможно.

Феофано и Роман подговаривают врача отравить Константина Багрянородного. Фрагмент миниатюры Мадридского кодекса Скилицы

Умер Константин в столице, в ноябре 959 г., по возвращении из Малой Азии; вероятнее всего, он простудился во время путешествия, подробно описанном Продолжателем Феофана. Его последние месяцы были омрачены разногласиями с сыном Романом и Феофано – молодая пара явно противопоставляла себя старой, собирая вокруг себя оппозицию. Поэтому и разнесся слух о том, что Роман собственноручно поднес отцу чашу с ядом, приготовленную для него Феофано. Истины мы не узнаем никогда, а свидетельство Скилицы – вот. Возможно, его можно было б и проигнорировать, однако о следующем отравлении, свершенном Феофано – своего мужа Романа – пишет уже не только Скилица, но и осторожный и взвешенный Лев Диакон, хоть и с оговоркой (их свидетельства касательно смерти Романа будут приведены в соответствующем месте). А поскольку участие Феофано в убийстве ее второго мужа, Никифора Фоки, просто несомненно, можно полагать, что она начала свои кровавые деяния уже со свекра. Самое подлое, что она в этом случае использовала своего мужа – родного сына Багрянородного. Читаем Скилицу об отравлении василевса Константина:

«Роман, сын императора Константина, уже достигши зрелого возраста, не мог далее терпеть, видя, как [неудачно] ведутся дела под управлением его отца, и замышлял устранить его путем яда с ведома своей жены, взятой из харчевни. Когда Константин захотел принять слабительное лекарство, ему приготовили содержащий яд напиток и стольнику Никите поручили налить его [для питья] императору. Желая принять этот напиток у святых икон, случайно или умышленно Константин поскользнулся и пролил большую часть, остальное же выпил; [напиток] казался не действующим и безвредным, поскольку при столь малом количестве он потерял присущую ему силу. Тем не менее Константин не мог преодолеть [действия яда] и после того, как яд проник в его тело, он стал себя плохо чувствовать. На 15 году своего царствования в сентябре месяце 3 индикта в 6468 г. от [сотворения] мира император Константин отправился к горе Олимпу[79] якобы для того, чтобы молитвами обитавших там отцов получить защиту [в их благословениях] и вместе с ними отправиться в поход против сарацин в Сирии; на самом же деле, чтобы встретиться с Феодором, проедром кизикийским, который в то время пребывал там, и договориться о низложении (патриарха) Полиевкта. Побыв там, либо из-за полного ослабления тела, либо же снова отравленный сыном, он, удрученный страданиями, отправился обратно и, тяжело больной, вернулся в конце октября в столицу, [где] не завершив своих намерений, умер 9 ноября, проживши всего 54 года и 2 месяца, быв соправителем своего отца и дяди Александра, и своей матери – 13 лет, потом во время тирании Романа полных 26 лет, а после свержения [Романа I] с престола единовластно правил 15 лет. После смерти погребен был рядом со своим отцом, до последнего издыхания злясь на Полиевкта и мечтая о его низложении».

После смерти Багрянородного была осуществлена расправа с его семьей, в типично византийском стиле – чтоб не было конкурирующих линий потомства. Причем это зафиксировал даже вполне лояльный к Роману Продолжатель Феофана: «Сестер же своих Зою, Феодору, Агафу, Феофано и Анну он из царских палат перевел и постриг в монахини в Каниклий, в который была пострижена в монахини и августа Софья, жена царя Христофора; хотя и мать Романа Елена, и они сами рыдали, стенали, заламывали руки, бросались на шею друг другу, однако достигли этим не больше, чем пустыми и никчемными слезами. А по прошествии дней самодержец опять перевел их в новое место – Зою, Феодору и Феофано отправил во дворец Антиоха, а Агафу сослал в монастырь, основанный и построенный царственным Романом – дедом самодержца. И распорядился выдавать им то же, что получали во дворце» («Жизнеописания византийских царей», VI – «Царствование Романа, сына Константина Багрянородного», 3). Правда, потом участь матери Романа он несколько «смазывает», связывая ее кончину с радостью о рождении второго внука: «Царь Роман после смерти отца заимел второго сына, которого назвал Константином. И вскоре венчается Константин патриархом Полиевктом на амвоне Святой Софии (Константин венчан соправителем отца в 962 г., Василий – еще раньше, в 960 г. – Е.С.). Августа же Елена, возлежа во дворце, радовалась вместе с царем и после долгой болезни скончалась в благочестии девятнадцатого числа сентября месяца. Он по-царски почтил ее: августу поместили на ложе, отделанное золотом, жемчугами и драгоценными камнями, синклит проводил тело, а похоронили ее в гробнице рядом с отцом, в монастыре, основанном ее отцом Романом, в Мирелее» (там же, 6).

Гораздо интереснее сообщение Скилицы, в котором он прямо обвиняет Феофано в заточении новой родни, а насильно постриженные принцессы из принципа не смиряются со своим новым положением и нарочно едят мясо, монахиням, разумеется, недозволенное; что касается Елены, вдовы Багрянородного, один текст прекрасно дополняет другой: «Роман под влиянием своей жены пытался удалить свою мать Елену и своих сестер и переселить их во Дворцы Антиоха. Узнав об этом, Елена обратилась к сыну