Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

принял меня небрежно – без носа. Его он потерял на заре юности. Уточню: не нос, необходимый в финансовой политике, а телесный нос, который он восполнял прекрасно сделанным искусственным. Этот последний, должно быть, немало мешал ему, потому что если он не считал, что нужно быть одетым в государственное платье, то не надевал и носа. Во время визита Витте в Копенгаген одна из столичных газет описывала его нос как странную фигуру, кончавшуюся неожиданно плоско. “Ага, – подумал я, когда прочитал это, – он без большого уважения относится к мнению копенгагенцев о своей внешности”. Моё мнение относительно этого он также не ставил высоко. Он поблагодарил за книгу и сразу же исчез с нею».

Витте любил поесть, за едой обычно выпивал полбутылки шампанского. По воспоминаниям поэта и переводчика И. И. Тхоржевского, «раз как-то за завтраком, выпив за едой, как всегда, обычную полубутылку шампанского, Витте с горя расшутился и стал уверять, что хотя ни золотая валюта, ни Портсмут, ни конституция не дали ему славы и не дадут бессмертия, но у него всё-таки есть ещё один, последний шанс. Есть только одна прочная слава на земле – единственная – кулинарная; надо связать своё имя с каким-нибудь блюдом. Есть беф-Строганов, скобелевские битки… “Гурьев был министром финансов, наверное, хуже меня, а навсегда его имя знаменито! Почему? Благодаря гурьевской каше”. – Вот и надо, мол, изобрести какие-нибудь “витевские пирожки”, тогда это, и только это, останется. Он в этот день рассчитывал – в видах бессмертия – на свои крошечные горячие ватрушки с ледяной зернистой икрой – к водке».

Сведения о привязанности Витте к вкусной еде и роскоши в быту оставил и чиновник П. П. Менделеев, описывая дом Витте: «Ковры, чудная дворцовая мебель, приёмная, комната супруги премьера, утопающая в ландышах и белой сирени из дворцовых оранжерей… Витте, видимо, очень любил хорошо пожить. Меню его завтраков и обедов могло бы удовлетворить самых причудливых гастрономов. И вино было соответствующего достоинства. За каждым обедом и завтраком Витте выпивал по бокалу шампанского. Он утверждал, что это полезно для его нервной системы. К кофею подавали шоколадные конфеты… Общий разговор шёл легко, непринуждённо, большей частью касался светских, театральных, художественных и литературных новостей… Обыкновенно Матильда Ивановна оживлённо рассказывала о том, где была, кого видела, передавала светские сплетни. Витте ласково, с любовью её слушал, прерывая короткими замечаниями. Когда же бывал в хорошем настроении, подшучивал над ней; даже бывало, horribile dictu (страшно произнести), бросал в неё хлебным шариком».

Ряд современников, в том числе общественный деятель и публицист К. Ф. Головин, отмечали высокую работоспособность Витте. Головин писал: «Работоспособностью он отличался необычайной. Энергией он превосходил значительно всех своих коллег… но едва ли желающие видеть в нём прежде всего преобразователя не ошибаются насчёт богатства его творчества».

Вместе с тем некоторые современники и историки весьма критически относятся к такому мнению. Например, А. В. Пыжиков отмечает: «Министр финансов не “горел” на посту. На светском рауте некая дама стала умиляться его работоспособностью, но растроганный министр, перечислив основные сферы деятельности ведомства, заметил, что всё это многообразное хозяйство ведут его подчинённые. Сам же он лишь принимает доклады у директоров департаментов или их заместителей, на что уходит по полчаса на каждого, и в результате у него масса свободного времени. Как заметил служивший в системе Министерства финансов и передавший этот разговор С. И. Шидловский, если в этом и была доля преувеличения, то небольшая. Виттевское признание выглядело нонсенсом для современников, знавших о перегруженности работой высших должностных лиц, начиная с начальников отделений, не говоря о министрах».

Всемирную известность Витте принесли его мемуары, опубликованные под названием «Воспоминания». Над мемуарами Сергей Юльевич начал работать после выхода в отставку, и о существовании рукописи было известно ещё при его жизни. Полиция и русское посольство в Париже пытались найти материалы. Обыски после смерти Витте проводились и в его особняке на Каменноостровском проспекте в Санкт-Петербурге, и на его заграничной вилле в Биаррице. Поиски были безуспешными, поскольку рукопись хранилась в одном из парижских банков на имя его жены и незадолго до смерти Витте была отправлена на имя другого лица. Сохранилось воспоминание одного из современников, что, находясь в эмиграции, вдова Витте говорила ему: «Знаете ли Вы, что, когда Сергей Юльевич в 1905 году был в Америке, Шифф (один из наиболее крупных нью-йоркских банкиров) предлагал миллион долларов за продажу авторских прав. Я напомню теперь Шиффу об этом». Судя по всему, сделка не состоялась, так как рукопись была опубликована в 1921 году в берлинском издательстве «Слово», вскоре после этого мемуары были изданы на английском языке. В 1923 году в СССР «Воспоминания» были опубликованы с предисловием академика М. Н. Покровского. По характеристике Большой советской энциклопедии (первого издания), эти мемуары «дают ценнейший материал для характеристики самого Витте и являются настоящим рудником не всегда вполне достоверных анекдотов o жизни высшего общества, бюрократии и двора последних трёх Романовых».

Бывший директор Департамента полиции А. А. Лопухин писал о мемуарах: «Как бы ни смягчать мнение о них, их нельзя рассматривать иначе как свидетельство полной потери автором малейших признаков достоинства». По словам современного историка А. В. Пыжикова, главное, что обнаруживается в мемуарах Сергея Юльевича, – «это самопрезентация Витте в качестве главного модернизатора России, окружённого отсталыми и косными людьми… Всё закончилось исследованиями, несмотря на добротный уровень, являющимися лишь иллюстрацией к виттевским мемуарам».

Известно, что Витте опубликовал и ряд научных работ. Однако историк А. В. Пыжиков отмечает ряд противоречий в трудах, вышедших под именем Витте. А появление известной брошюры Витте «Национальная экономика и Фридрих Лист» сопровождалось слухами о том, что настоящим автором работы являлся первый муж Матильды Лисаневич (второй жены Витте), который из-за болезни и смерти не смог её опубликовать. Современники иронизировали по этому поводу: брошюра досталась Витте в качестве приданого. Историк Пыжиков отмечает, что «об отстранённости Витте от каких-либо интеллектуальных занятий свидетельствует то, что, заняв пост министра финансов, он предлагал выселить Императорскую публичную библиотеку из здания на Невском проспекте и приспособить освободившиеся помещения под фондовую биржу и Государственный банк. Такое безразличие к научно-просветительской цитадели говорит о многом. Лишь протесты научных авторитетов того времени… не дали осуществиться задуманному».

В Российском государственном историческом архиве Санкт-Петербурга, а также в Бахметьевском архиве в Колумбийском университете Нью-Йорка сохранился большой фонд документов, связанных с Витте. В Бахметьевский архив документы продала приёмная дочь Сергея Юльевича. Несмотря на обилие информации об этой колоритной фигуре, один из современников очерк о нём завершил словами «он умер неразгаданным».

О личной жизни Витте