Вечная философия - Олдос Хаксли

Генрих VIII «произвел себя в папы и сделался даже влиятельнее подлинного папы». Примеру Генриха последовали главы многих государств. Власть ограничивается в распространении только другой властью, а не напоминанием об основополагающих принципах, трактуемых теми, кто имеет нравственное и духовное право их толковать. Между тем интерес к религии повсеместно снижался, и даже среди верующих христиан Вечную Философию в значительной степени заменила метафизика неизбежного прогресса и развивающегося Бога, страстные мысли не о вечном, а о будущем. Почти внезапно, за последние двадцать пять лет, произошла, по выражению Шелдона, «соматотоническая революция», направленная против всего церебротонического в теории и практике традиционной христианской культуры. Вот некоторые признаки этой революции.

Традиционное христианство, как и все великие религиозные системы Вечной Философии, считает аксиомой, что созерцание есть цель и задача действия. Сегодня даже искренне верующие христиане в подавляющем большинстве считают действие (направленное на ускорение материального и общественного прогресса) целью, а аналитическое мышление (об интегральном мышлении или созерцании уже вообще нет и речи) – средством для достижения этой цели.

Традиционное христианство, как и другие системы Вечной Философии, учит, что секрет счастья и путь к спасению следует искать не во внешней среде, а в состоянии ума индивидуума под воздействием внешнего окружения. Но сегодня главным считается именно состояние окружающей среды, а не состояние ума. Принято думать, что счастье и нравственный прогресс зависят от повышения уровня жизни и создания передовых технических приспособлений.

В традиционном христианском воспитании упор делается на умеренность и сдержанность, тогда как недавнее возвышение «прогрессивной школы» подразумевает предпочтение деятельности и «самовыражения».

Традиционные христианские хорошие манеры исключали выражение удовольствия от удовлетворения физических аппетитов. «Заухают совы в лесу – обернись, / Но жареной курицы ты сторонись» – такой стишок разучивали в детских садах всего пятьдесят лет назад. Сегодня молодые беспрерывно разглагольствуют о том, насколько они «любят» и «обожают» то или иное блюдо и тот или иной напиток; подростки и взрослые рассуждают о «трепете» от стимуляции сексуальности. Наиболее широко распространенная жизненная философия перестала опираться на классические духовные произведения и правила аристократического воспитания; ныне она задается авторами рекламных текстов, которые ставят перед собой только одну задачу – убедить всех и каждого в необходимости быть экстравертными и настолько жадными, насколько это возможно, ибо, конечно же, лишь вечно недовольные собой люди, склонные к накопительству и бездумному времяпрепровождению, готовы тратить деньги на то, что рекламисты хотят им продать. Технологический прогресс, с одной стороны, есть порождение соматотонической революции; с другой стороны, он сам порождает эту революцию и не дает ей застопориться. Экстравертное мышление приводит к технологическим открытиям. (Примечательно, что цивилизации с высоким уровнем материального развития всегда выделялись широкомасштабным и официально санкционированным политеизмом.) Технологические открытия, в свою очередь, приводят к массовому производству, а массовое производство, само собой разумеется, может развиваться полным ходом в том случае, если все население принимает соматотонический идеал Weltanschauung[356] и действует соответствующим образом.

Подобно технологическому прогрессу, с которым она так тесно связана во многих отношениях, современная война является и причиной, и следствием соматотонической революции. Национал-социалистическое воспитание, конкретно готовившее молодое поколение к войне, ставило перед собой две основные цели: обострить проявление соматотонического элемента у тех индивидуумов, в личности которых он присутствует в наибольшем объеме, и заставить остальную часть населения устыдиться своего дружелюбия, чувствительности, склонности к умеренности, терпимости и определенной мягкости. В ходе войны противники нацизма, естественно, были вынуждены заимствовать эту философию воспитания. С той поры во всем мире десятки миллионов юношей и даже девушек систематически приучаются быть «крутыми» и ценить «крутость» выше всех остальных нравственных достоинств. С этой системой соматотонической этики связаны идолопоклонство и политеистическая теология национализма – псевдорелигия, которая в настоящее время более успешно пропагандирует зло и разобщенность, чем христианство или любая другая монотеистическая религия отстаивают добро и единение. В прошлом цивилизация пыталась систематически бороться с соматотонией. Это было необходимой самообороной; цивилизация не хотела, чтобы ее физически уничтожила властолюбивая агрессивность наиболее активного меньшинства, и желала избежать духовной слепоты, вызванной излишком экстравертности. За последние несколько лет все изменилось. «К чему приведет этот всеобщий отказ от существовавшей с незапамятных времен социальной политики?» – с тревогой думаем мы. Ответ даст только время.

Глава 9

Самопознание

Незнание себя для прочих живых существ – от природы, для человека же оно порочно.

Боэций[357]

Порок можно охарактеризовать как добровольно выбранный образ поведения, ведущий к скверным результатам ввиду, во‐первых, своей безбожности, а во‐вторых, физического и психологического вреда для самого индивидуума и его ближних. Незнание себя в какой-то степени соответствует этому определению. Все начинается с того, что человек осознанно отказывается от самопознания: ведь, заглядывая в себя и прислушиваясь к суждениям других о своем характере, любой сможет, если только захочет, постичь собственные слабости, недостатки, истинные, а не декларируемые, мотивы своих поступков. Большинство людей не знают себя только потому, что самопознание – процесс болезненный и человек предпочитает ему приятные иллюзии. Что касается последствий этого неведения, то они плохи по любым критериям, от утилитарных до трансцендентальных. Незнание себя ведет к нереалистичному поведению и вовлекает человека во всевозможные неприятности; вдобавок без самопознания невозможны подлинные смирение и отрицание себя, следовательно, невозможно и объединяющее познание за «Я» божественной Основы, которая прячется в его тени.

Святые и целители во всех великих религиозных традициях подчеркивали важность и необходимость самопознания. На Западе в этом отношении привычно вспоминать о Сократе. Индийские толкователи Вечной Философии высказывались на эту тему еще более определенно, чем Сократ. Например, в буддийском трактате «Основы осознанности»[358] излагается (со свойственной священным книгам палийского канона скрупулезностью) искусство самопознания во всех его проявлениях – познание собственного тела, познание собственных ощущений, познание собственных чувств, познание собственных мыслей. Это искусство самопознания преследует две явные цели. Ближайшая состоит в том, что «монах пребывает в созерцании тела как тела, будучи решительным, бдительным, осознанным, устранив алчность и грусть к миру. Он пребывает в созерцании чувств как чувств, будучи решительным, бдительным, осознанным, устранив алчность и грусть к миру». Через это желаемое психологическое состояние и далее ведет путь к главной цели человека – познанию того, что лежит в основе индивидуализированного «Я». Сходные мысли высказывали и христианские авторы.

Нет для души ничего более неведомого, чем она сама. Один мудрец говорит, что душа не может создать или получить своего образа и поэтому ей нечем познать себя самое. Ибо всякий образ приходит через внешние чувства: вот почему душа не может иметь своего образа. Поэтому она знает все, только не