Вечная философия - Олдос Хаксли

Здесь, пожалуй, будет полезно ненадолго отвлечься от этики и обратиться к психологии, где нам предстает крайне важная проблема, которой толкователи Вечной Философии уделяют пристальное внимание. Каково точное соотношение между индивидуальной конституцией и темпераментом, с одной стороны, и количеством и качеством приобретаемого человеком духовного знания, с другой стороны? Мы не располагаем материалом для исчерпывающего ответа на этот вопрос, помимо разве что той формы непередаваемого знания, которая опирается на прозрения и длительную практику в умах опытных «духовных наставников». Тем не менее мы все-таки можем дать некий ответ, пусть неполный, и этим обстоятельством нельзя пренебрегать.

Как мы видели, всякое знание есть функция бытия. Или, если попытаться выразить ту же мысль в схоластических категориях, познаваемое находится в познающем посредством способа познания. Во введении упоминалось о тех изменениях бытия, что происходят по так называемой вертикальной оси сущего, либо в направлении святости, либо в противоположном. Однако изменения наблюдаются и по горизонтальной оси. С самого рождения каждый из нас оказывается в определенной точке горизонтальной оси в силу собственной психофизической конституции. Горизонтальная ось, или плоскость, представляет собой обширную, еще не полностью исследованную территорию, что протянулась на просторе от дебильности до гениальности, от трусливой слабости до агрессивной силы, от жестокости до пиквикского добродушия[344], от навязчивой общительности до угрюмой мизантропии и стремления к одиночеству, от почти безумного сладострастия до почти непоколебимого воздержания. Начав свой путь в любой точке этого огромного пространства, человек может едва ли не до бесконечности перемещаться вверх или вниз, либо в направлении божественной Основы себя самого и прочих живых существ, либо к адским пределам отчужденности и самости. А вот при горизонтальном движении для человеческой природы открывается куда меньше возможностей. Один тип физической конституции неспособен трансформироваться в другой, а свойственный конкретной физической конституции темперамент может претерпевать лишь незначительные изменения. Какой бы силой воли ни обладал человек, в сколь благоприятной социальной обстановке он бы ни находился, лучшее, на что можно надеяться, – это извлечение наибольшей пользы из врожденных психофизических качеств, тогда как радикально изменить конституцию и темперамент попросту невозможно.

За последние тридцать столетий неоднократно предпринимались попытки составить классификацию, в соответствии с которой можно было бы оценивать и описывать различия между людьми. Например, в Древней Индии применялся способ классификации людей по кастам в соответствии с психофизическим и социальным распределением. Существуют также два варианта медицинской классификации, приписываемые Гиппократу. Согласно первому варианту, люди делятся на два типа поведения – фтизический[345] и апоплексический; по второму варианту, распределение производится по четырем «гуморам», или «жизненным сокам» (кровь, флегма, черная и белая желчь) и по четырем качествам (тепло, холод, влажность, сухость). Сравнительно недавно, в восемнадцатом и начале девятнадцатого века, были предложены различные системы физиогномики: примитивное, сугубо психологическое деление на экстравертов и интровертов; более сложные, но все равно малопригодные психофизические классификации Кречмера, Стокарда, Виолы и других; наконец всеохватная, более гибкая и внятная, нежели все предыдущие, система, разработанная доктором Уильямом Шелдоном и его сподвижниками[346].

В этой главе мы рассмотрим классификацию различий между людьми в связи с проблемами духовной жизни. Традиционные системы будут описаны с приведением показательных примеров, а открытия Вечной Философии подвергнутся сравнению с результатами новейших научных исследований.

На Западе традиционная католическая классификация человеческих существ основывается на евангельской притче о Марфе и Марии[347]. Марфа идет к спасению души через действие, а Мария – через созерцание. Вслед за Аристотелем, воззрения которого тут, как и во многих других отношениях, совпадали с положениями Вечной Философии, католические мыслители стали считать созерцание (высшей формой которого является знание, объединяющее с Божеством) главной целью человека; по этой причине они всегда утверждали, что Мария выбрала более верный путь.

Примечательно, что сходные соображения высказывает доктор Радин, классифицируя и оценивая (по умолчанию) первобытных человеческих существ в соответствии с их философскими и религиозными наклонностями. Он нисколько не сомневается в том, что высшие монотеистические формы примитивной религии созданы (или стоит, вторя Платону, говорить, что они были «открыты»?) людьми, принадлежавшими к первой из двух больших психофизических групп человечества, а именно – к людям мысли. Те же, кто принадлежал к другой группе, к людям действия, создавали или «открывали» менее цельные, нефилософские, политеистические формы религии.

Эта простая дихотомия представляет собой классификацию, которая по-своему верна. Однако, подобно любому распределению, будь то физическое (как у Гиппократа с его фтизисом и апоплексией) или психологическое (как у юнговских интровертов и экстравертов[348]), это деление религиозных индивидуумов на людей мысли и людей действия, на идущих путем Марфы и идущих путем Марии, лишь отчасти соответствует истине. Разумеется, никакой духовный пастырь, никакой глава религиозной организации ни за что не удовольствуется в своей практической деятельности столь упрощенной системой. За лучшими католическими рассуждениями о молитвах и за лучшими католическими схемами определения призвания и распределения обязанностей все-таки ощущается некая «исподняя», несформулированная классификация человеческих различий, более полная и подходящая к фактам, нежели грубое деление на действие и созерцание.

Очертания этой более сложной и более подходящей системы явно прослеживаются в индуизме. К освобождающему единению с Богом ведут не два, а три пути – путь труда, путь знания и путь ревностного исполнения религиозных обрядов. В «Бхагавад-гите» Шри Кришна рассказывает Арджуне обо всех трех путях: об освобождении посредством действий без привязанностей; об освобождении посредством познания самости и Основы всего сущего, что одно и то же; об освобождении посредством поклонения личному Богу или божественному воплощению.

Итак, всегда совершай без привязанности должное дело;

Высшего достигает, кто не привязан, принимаясь за дело.

Ибо делами достигли совершенства Джанака и другие; и ты должен действовать ради совокупности мира.

Но есть и путь Марии.

От самости, от вожделений свободный, сражайся, оставив горячность.

Разумные, следуя постоянно этому моему ученью,

Без ропота, с верой, даже делами достигают свободы.

И далее:

Постигает предавшийся йоге, что в Атмане все существа пребывают,

Что Атман также во всех существах пребывает, всюду Одно созерцая.

Кто Меня во всем и все во Мне видит,

Того я не утрачу, и он меня не утратит.

Кто, утвердясь в единстве, Меня, как присущего всем существам, почитает,

При всяком образе жизни этот йогин во Мне существует.

Но путь созерцания нелегок.

Привязанных к действию гун[349] природы, ослепленных ими,

Несовершенно знающих, слабых, совершенно знающий да не смущает.

Мне все дела посвятив, сердцем будь высшему Атману предан;

От самости, от вожделений свободный,