Неукротимая - Гленнон Дойл Мелтон

думать, я задумалась еще крепче. И провела свое исследование. Как оказалось, убеждение, которое он пытался мне навязать – «Добрая христианка строит свою веру на порицании геев и абортов», – увидело мир всего лет тридцать назад. В середине семидесятых несколько богатых, влиятельных, белых и (по крайней мере внешне) гетеросексуальных мужчин забеспокоились о том, что вот-вот потеряют налоговые льготы и право продолжать политику сегрегации в частных христианских школах. Они почувствовали, что движение за гражданские права угрожает их положению и состоянию. И чтобы вернуть контроль над ситуацией, им нужно было найти проблему, достаточно эмоциональную и стимулирующую, которая сможет сплотить и политически активизировать их последователей-евангелистов.

Они выбрали аборты. До этого – а это целых шесть лет после решения Верховного суда по делу Роу против Уэйда[19] – евангельская позиция состояла в том, что жизнь начинается с первого вздоха ребенка, при рождении. Большинство евангелистских лидеров было абсолютно безразлично к решению суда по делу Роу, некоторые, если верить разным источникам, его поддерживали. Но вот ситуация изменилась. И эти люди составили новый свод убеждений, сочащийся притворным возмущением и пестрящий риторикой в духе «семейные ценности», «жизнь – прежде всего» и «моральное большинство». Если вкратце, то текст этой «памятки» выглядел примерно так: «Чтобы жить в согласии с Иисусом, быть приверженцем семейных ценностей и высокоморальным человеком, нужно протестовать против абортов и геев и голосовать за того кандидата, который тоже выступает против всего этого». После они начали распространять эту памятку среди евангелистских служителей, которые в свою очередь раскладывали ее по церковным скамьям по всей Америке. Они встретились с президентом Рональдом Рейганом и заключили с ним пакт. Рейган начал использовать формулировки из этой памятки, а евангелисты впервые начали голосовать единым фронтом. Так родилось Религиозное Право. Лицом движения стала позиция миллионов «за жизнь и семейные ценности». Кровью, текущей в его венах – расизм и жадность.

Вот как белые евангелисты стали самым сильным и влиятельным избирательным блоком в Соединенных Штатах и топливом, подпитывающим американское белое превосходство. Вот как евангелистским лидерам сходит с рук потрясающее лицемерие, которое они демонстрируют в попытках сохранить свои капиталы, расизм, мизогиния, классизм, национализм, оружие, войны и коррупция. И в своей борьбе за лидерство они прикрываются именем Иисуса, который посвятил свою жизнь окончанию войн, служению сиротам и вдовам, исцелению больных, гостеприимству по отношению к беженцам, возвеличиванию женщин и детей и раздающего власть и деньги бедным. Вот почему политику, который хочет заслужить преданность евангелистов, достаточно всего лишь заявить о том, что он выступает против геев и абортов. Его поддержат, даже если он человек, который ненавидит и оскорбляет женщин, чахнет на злате, не пускает беженцев, разжигает расизм и фанатизм и живет во всех отношениях против учения Иисуса. Сам Иисус, распятие, позиция «за жизнь» – все это лишь блестящие наклейки-переводилки, которыми евангелистские лидеры покрывают свои собственные интересы. А на деле они настойчиво продвигают в массы мысль: «Не думай, не чувствуй, не знай. Просто будь против абортов и геев, и голосуй. Тогда будешь жить, как Иисус». Чтобы победить, дьяволу достаточно убедить вас, что он и есть – Господь.

Мои друзья-евангелисты искренне убеждены, что неприятие абортов и гомосексуальности исходит от них самих. Но мне вот что интересно. Мы все верим, что наши религиозные убеждения на роду нам написаны и в сердце заложены. Но не задумываемся о том, что религиозные памятки, по которым мы живем, написали люди, которым это было выгодно.

Не знаю, могу ли я все еще считать себя христианкой. Этот ярлык подразумевает некую убежденность, а у меня ее нет. Желание обращать в свою веру других, а это, в общем-то, последнее, чем я хотела бы заниматься. Исключительную принадлежность, а я не уверена, что теперь хоть кому-то принадлежу. Часть меня хочет содрать с себя этот ярлык, убрать подальше и попытаться коммуницировать с другими душа к душе, безо всяких прослоек между.

Но в итоге я поняла, что не могу уйти от христианства совсем и навсегда, потому что умыть руки от истории Иисуса – значит бросить нечто прекрасное на растерзание алчным до денег стервятникам. Все равно, что отдать саму концепцию красоты – индустрии моды, или волшебство сексуальности – интернет-порно-дилерам. Я хочу сохранить красоту, секс и веру. Не хочу, чтобы стервятники обратили их в свой товар и напичкали отравой. Да и себя идентифицировать с этими стервятниками не хочу.

Поэтому я скажу вот что: я была и остаюсь под большим впечатлением от истории Иисуса. Но для меня это не сказ о том, что случилось на свете давным-давно, а скорее поэтическое освещение революционной идеи, достаточно сильной, чтобы влиять на человечество и теперь – исцелять его и указывать путь к свободе.

Что касается рассказчиков, поведавших эту историю:

Был однажды такой период на земле, впрочем, весьма похожий на любой другой, когда люди обратились против самих себя. Одни копили несметные богатства, дети других голодали. Люди насиловали, убивали и захватывали друг друга в рабство. Вели войны за власть и деньги.

Но было несколько человек (такие всегда есть в подобных ситуациях), достаточно мудрых, чтобы понять, насколько несправедливым, ложным и уродливым был такой уклад. Они осознали, что убивать друг друга ради денег глупо, потому что душа человека несравненно ценнее любого золота. Что рабство и иерархия – зло, потому что люди рождаются на свет равными, и нет тех, кто достоин свободы и власти больше, чем другой. Что насилие и жадность подтачивают власть имущих, потому что бесчестя достоинство других, равно бесчестишь и свое.

И что единственная надежда человечества на спасение лежит в более искреннем и прекрасном порядке вещей.

Они спросили себя, какая история помогла бы людям заглянуть за пределы той лжи, которой их кормили с рождения: что одни люди якобы ценнее других?

Какая история вернула бы их к первозданной природе, к той Любви, которую они питали друг к другу прежде, чем их научили друг друга ненавидеть?

Какая история вдохновила бы людей на восстание и жизнь за пределами религиозно-доминирующей иерархической системы, которая их убивает?

И пришла им в голову идея:

Представить культуру, как некий круг.

Теперь найдем точку, которая находится дальше всего от центра круга, и назовем Богом.

Они решили, что дальше всего от круга лежит уязвимый ребенок, рожденный у бедной одинокой матери, принадлежащей к числу тех, кого религиозная и политическая община презирала больше всех. Этот ребенок был «последним среди низших». Они выбрали его. И сказали: это и есть Бог.

Если бы эти мудрые рассказчики