Непризнанный рикс - Егор Большаков

до них копьем, не покинув спасительный круг стены щитов. Однако теперь воинам хорошо — даже слишком хорошо — были видны клыки тварей, растущие из кроваво-алых дёсен. Жуткий запах исходил от полузверей, и кони отряда, дико крича, стали биться и рваться с поводьев.

Женщина слегка повела рукой, и твари отошли чуть назад — лошади стали вести себя немного спокойней.

— Давай-ка проясним кое-что, рикс Хродир, — сказала женщина, — прежде всего, знай, что я — ульфрикса Харр, вождь этой стаи.

— А я — Хродир, — ответил тавет, — и здесь есть только один рикс — это я.

— Р-рикс, — взрыкнула ульфрикса, — а чей ты рикс, Хродир?

Хродир сжал меч крепче — вопрос, заданный ульфриксой, он в последнее время слышал слишком часто.

— Рикс этих земель! — с вызовом произнес он, — и твой рикс тоже!

Ульфрикса засмеялась.

— Что, серьезно? — спросила она, — и ты готов это доказать силой оружия? Я сейчас просто прикажу своим — и твой отряд порвут на мясо. Вас тридцать, нас — больше полутора сотен.

— За нами придут, — сказал Хродир, — и сожгут твоё селение вместе с тобой. И не тридцать придут, а больше.

— А ты уверен, что моё селение сумеют найти? — пожала плечами женщина, — это не так просто. Если я не захочу, не найдут никогда.

— Я же нашел! — с вызовом сказал рикс.

— Это я, рикс Хродир, нашла тебя, а не наоборот, — ульфрикса властным жестом указала на собеседника, — ты меня не искал. А я тебя — да.

— И зачем? — спросил Хродир.

— Я ж сказала: объяснить тебе хочу кое-что, — женщина уперла руки в бока, — причем так, чтоб ты это запомнил.

— Говори, — сказал рикс.

— Пф, он еще указывает, — совершенно по-волчьи фыркнула Харр, — ну слушай. Первое: ты называешь себя риксом этих земель, но ты точно не рикс той земли, на которой сейчас стоишь. Это моё селение и моя земля. Ты здесь — никто. Не рикс, пока не докажешь обратное — а ты не докажешь, сил не хватит. Может, тебя и признают на землях, что были землями Курсто, но не на моей земле. Второе: ты вообще не настоящий рикс, тебя не избрали, ты — изгнанник. Твой отец был цепным псом у ворот южан, но погиб не в свой срок, поэтому ты — просто мелкий щенок, убежавший от страха в лес. Так я и буду тебя называть — рикс-щенок. И третье: волки щенкам не подчинятся, тем более собачьим. Тебе всё понятно?

— Нет, — сказал Хродир, — не всё. Позволь, я задам тебе вопросы.

Ульфрикса снова фыркнула:

— Ну задавай, смелый щенок.

— Откуда ты знаешь о смерти моего отца? — спросил Хродир, — не твоих ли волков это дело?

Харр поджала губы:

— Я не охочусь на земле вопернов, и волкам своим не позволяю, — сказала ульфрикса, — так что не там ищешь.

Хродир криво усмехнулся.

— Еще вопрос. В прошлом году твои воины сражались на стороне сарпесков, — сказал Хродир, — а ты говоришь, что не подчиняешься риксу этих земель. Как это понимать?

Харр криво усмехнулась в ответ:

— С Курсто, который, в отличие от тебя — настоящий рикс сарпесков, у меня был договор, — сказала она, — Курсто не лез в моё селение, не пытался с меня что-то взять, а главное — кормил мою стаю и не мешал ей охотится там, где я пожелаю; скорее даже помогал. За это я давала ему своих воинов, когда он просил. После смерти Курсто мой договор с сарпесками, равно как и с тем, кто ими правит — то есть в данном случае с тобой — не действует. А с тобой я договор заключать не хочу — с щенком волк не договорится.

— Тогда заключи договор со мной, — сказал вдруг Ремул, — я-то не…

— А ты вообще кто? — перебив Ремула, вопросительно подняла бровь Харр, а затем, принюхиваясь волчьим «верхним чутьем», продолжила, — а, ферранский патриций, кошачья кровь! Ты-то каким боком можешь говорить от имени сарпесков?

— Нет больше никаких сарпесков, — сжав зубы, сказал Ремул.

Надо понимать, что если для Хродира всё происходящее было опасной, но не невероятной ситуацией — ибо для таветов волколаки, фер-ульфы и ульфхеддары были не сказкой, а страшноватой, но всё же реальностью — то для Ремула, помимо очевидной опасности, ситуация не укладывалась в привычную картину мира. Хоть бывший центурион и видел ульфхеддаров раньше, но не так близко и не в таком количестве, а поэтому его сознание отказывалось до конца принимать реальность происходящего вокруг; Ремул и сам удивлялся своей внезапной смелости.

— Это как? — спросила ульфрикса, — я же вижу среди ваших людей…

— Бывших сарпесков, — перебил Хродир, — нет в моём войске ни вопернов, ни сарпесков. Все они — мои люди.

Харр поджала губы.

— Похвально, — сказала она, — а ты не настолько туп, как я полагала, рикс-щенок. Может, из тебя даже толк выйдет. Может, я даже не скормлю тебя своим воинам, — Харр улыбнулась, показав длинные, узкие и очень острые зубы — волчьи зубы в человеческих дёснах. Зрелище было жуткое — и тени от лунного света лишь подчеркивали эту жуть: лицо красивой девушки, резко контрастирующее с ужасом ее зубов, вызывало нечто большее, чем просто страх.

Воины Хродира продолжали держать стену щитов, и пар от их дыхания поднимался вверх сплошным потоком. Толпа волколаков держалась от человеческого строя на некотором расстоянии; твари порыкивали, фыркали и порывались завыть, но отчего-то не делали этого.

— Ты что хочешь-то от меня? — спросил Хродир, — окружила, оскорбляешь, но не пытаешься атаковать. Чего-то ведь хочешь?

Харр улыбнулась еще шире. Определенно, человеком она была разве что частично — не может человек улыбаться от уха до уха.

— Проверить хочу, — сказала она, — достоин ли ты договора с нами. Видишь ли, ситуация для нас обоих сложилась нехорошая. Если я тебя сейчас убью, то твои люди, скорее всего, будут охотиться на моих волков — я не сомневаюсь, что эта жуткая тварь, которая именует себя Востеном, способна понять, куда исчезли его любимые питомцы — щенок и драный кот. Если я тебя сейчас просто отпущу, то ты, щенок, будешь мстить за пережитый тобой позор и страх — то есть опять обратишься к своему чудищу по имени Востен, которое, несомненно, проложит тебе дорогу сюда, да и само явится за нашими шкурами.

Ульфрикса вздохнула и посмотрела на Хродира со странным выражением — смесью интереса и голода.

— Конечно, — продолжила она, — мы способны отбиться и от твоего воинства, и даже от твоего воинства с Востеном. Но зачем мне рисковать своим народом? Зачем зря лить кровь? Поступим проще.

— И как? —