Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924 - Михаил Алексеевич Кузмин

эротические рисунки Сомова и Родена. За обедом пили вино. Все выкатились. Я один занимался. Потом Юр. прибежал, дождался Скрыдлова и ушел к нему. Но к этому я как-то не ревную. Главное, потому, что Юр. болтаться с ним неинтересно, а для парада он очень даже подходит. Дела приводят меня в ужас, но не слишком. На «Габиму» не пошел, хотя они и прислали мне билет12. Кельсон ничего, хотя распускать его, как и всякого жида, не следует.

400.000.000 <р.>

22 (пятница)

Темный, с дождем целый день. Юр. нет. Кончил «Мазурку» и под дождем отправился. Мих<аил> Афин<огенович> еще не получил клавиры. Между прочим, «Darvire»; мил и полон планов. Каценталь тих и достоен. Женился. Юр. все еще не было. Начал обедать. Юр. купил шляпу и таскался с Алексисом за билетами etc. Были востоковеды и человек от Кроленки. Потом Скрыдлов. Вылезли на «Атлантиду»13. Для французов не так плохо. Смотреть можно, хотя, в общем, конечно, сволочи. Когда-то я любил их. Юр. хотел поесть. Поймали Сторицына и поплелись к Федорову, сунувшись было в «Италию». Вчера Юр. скромно кантов<ался?> у Палкина с пивом и «beaf stroganoff». Завтра ……[32] уезжает на четыре месяца, все-таки останется пустое место. Встретили Олет с Ахматовой, нужно бы к ним зайти.

375.000.000 <р.>

23 (суббота)

Утром вышел бриться и к Кроленке. Попал под ливень. Был там Каплан. Потом все время был дождь до 4 час. Просил Юр. сходить еще раз в «Academi'ю». Вернулся он поздновато. Одни пили чай с удовольствием. Потом он опять выскочил, и я шел один. Чудная погода. Там был уже Вова, Вл<адимир> Вл<адимирович> и Эрпштейн. Потом Волков, Папаригопуло и Корнилий. Мороженое. Ничего. Немного закупорено. Разговоры о «молодом балете». Возвращались вшестером и впятером; хорошо, но ноги устали. Тихо.

300.000.000 <р.>

24 (воскресенье)

Опять прошел к 3 часам. Какой-то сон. Юр. хандрит и все спит даже у себя. Пришел Дмитриев, когда нам нужно было уже уходить. Туман какой-то находит на меня. Вышли. Даже часть дороги проехали, т<ак> к<ак> начался дождь и ходить мне трудно для сердца. Были Вольский, Рыжков и какой-то немец. Было довольно весело. После обеда даже поиграл «Катю»14. Юр. побрел куда-то, я к Персианову. Там Сторицын. Персианов чем-то расстроен, но мил. Играл «Tanz du Gluen» – очень неважно. Потащились зачем-то к Шульгиным. Там еще молились жиды в шапках. Горела свечка. Дамы не присутствовали. Из соседней комнаты поэтично, как всякие обряды. Объелись и засиделись. Навязали мне пальто и нежно было помешали <?> идти со Сторицыным. Юр. спит одетый, в его комнате 2 стакана. Верно, О. Н. была. Она теперь не служит и мать уехала15. Ничем не занята. Повеситься можно от скуки, по-моему.

25 (понед.)

Утром ходил к Персианову и в «Ж<изнь> и<скусства>». Ничего не выходил. Попал под дождь. Пришлось послать Юр. Приходил ко мне Вильчевский звать к себе. Торопили на заседание. Пальм<ский> меня расстроил дружеским советом брать деньги с Персианова, т<ак> к<ак> все эти оперетки не пойдут или, вернее, пойдут в перев<одах> его, и другие переводы будут запрещены (?). Как тарантул, тихо яд пустил. Долго сидели. Погода разгулялась. Юр. дома еще нет. В разных местах побывал. Принес вина и хорошо спали, но камень на груди.

975.000.000 <р.>

26 (вторник)

Яд Пальмского продолжает действовать. Погода ничего, хотя и было несколько ливней. Выходил бриться. Юр. убежал рано. Пошли обедать к Доминику16. Ничего, хотя кормят и паршиво. Заходили в «Ж<изнь> ис<кусства>»; куча народа. Забежали от дождя в гостин<ицу>. У Лора съели мороженого. Подымается с нами Дмитриев и сидит у нас Фролов. Потом явился Нельдихен, Капитан и Вериго. Вышли в кино и на Троицкую. Заходили в Пепо и домой. Юр. ушел писать к себе и провел всю ночь без подушки.

246.000.000<р.>

27 (среда)

У меня сжимается сердце от предчувствия, обилия дел и какой-то заброшенности. Погода и отсутствие денег усугубляют это, конечно. Целый день сплошь дождь. Я ворчал на Юр., и как-то надулись. О. Н. как-то осталась до некоторой степени на нашей ответственности, что совсем, конечно, не входит в мои планы, да и почти неосуществимо. Переводил и засыпал, был Сторицын, Брошниовская, забегал Мухин перекладывать. Вериго не пришла; м<ожет> б<ыть>, ждала нас у себя. Юр. побежал. Я сидел, работал и дремал. Под дождем пошли к Суркову: ни книг, ни известий, ни денег, ничего. Положение его самого, конечно, ужасно. Куча подростков, милых и воспитанных, шумят на кухне, сидя дома из-за дождя. Не только у отца, знавшего хорошую жизнь, должно щемить сердце. Обещал попросить у Гринберга. Юр. побежал еще за папиросками. Поели. Свет почти безнадежен.

28 (четверг)

Неприятность с Пальмским как-то помогла мне, направив мысли в другую сторону. Я слишком погрузился в халтуру, для которой не приспособлен и для которой нужно все-таки быть сволочью. Забегал Сторицын, поручил ему достать денег, но его на обратном пути обокрали. Зато Ритман дал мне, сверх ожидания. Заходил к Афиногеновичу. Потрясен, но хорохорится. Хочет навязать мне окончательную дрянь. Зовет к Шульгину. Пили чай одни. Юр. согласился пойти к Шульг<ину>. В дождь поплелся туда, встретил Сомова. Опять указание на настоящие занятия. Да, заходил еще Гордин. Играл «Испанского соловья»17. Написать ли мне так? Не думаю. Но какое объядение эти новые оперетки! А Шульгина не было дома и вообще ничего подобного. Гулял в мрачную погоду, зашел еще раз, чтобы дождаться Юр., и вернулись. Зашли за вином и приехали домой. Вот так.

600.000.000 <р.>

29 (пятница)

Какая-то сутолока и бестолочь целый день. Народ и дела, а толку мало. Яковлева с «Котом»18, Дмитриев и Баланчивадзе с билетами Равеля, Морозов, Вериго, Хохлов, Мухин от Кроленки с его дерьмистыми делами. Ходил на Мильонную. Устал ужасно. Прелестный день, в Летнем саду прыгают через скамейку голые люди. Не очень аппетитно. Нельдихен еще был. Юр. все мне рисовал голых юношей. Ал<ексея> Фил<ипповича> не было дома. Юр. вышел. Тут все и набежали отглашенники, и потом сам Мухин. Сходили еще раз. Из Берлина ни слуху ни духу. Но О<?> М<?> денег дал. Пошли к Мухиным. Забрали оперетки. Пили чай, играли. Теперь мне же хлопотать об О. Н. в банке и в театре. На Юр. все-таки некоторая ответственность за нее. Луна светит. Становится уже темнее. Нужно позаботиться об электричестве.

700.000.000 <р.>

30 (суббота)

Чудная погода. Ожидая нашествия народов, я сидел дома и трепетал. Хотя половина не пришли, но явились зато другие.