Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак

Ничто не могло устрашить дагешистов. Они еще более усилили пропаганду новой веры и расширили круг влияния за пределы Ливана на весь Ближний Восток. Супруги Хадад напоминали людям, что единство религий, составляющее основу их движения, может создать прекрасный новый мир, свободный от конфессионных противоречий прошлого. «Одна из целей дагешизма, – объясняли супруги, – это уничтожение религиозного экстремизма во всех сердцах». В письме в палестинскую газету они писали: «Мы готовы использовать наши деньги и наши души во искупление основателя дагешистской веры»[411].

Однако лицом дагешизма в середине 1940-х годов стал не сам доктор Дагеш и не супруги Хадад, а поэт Халим Даммус. Святой Павел Иисуса доктора Дагеша, Натан из Газы Шабтая Цви доктора Дагеша, Халим Даммус, по словам одного старого друга, сделался «бо́льшим дагешистом, чем сам доктор Дагеш»[412]. В 1946 году он совершил просветительскую поездку по арабскому миру с рассказом о дагешизме, его ключевых принципах и трудностях, переживаемых движением в последнее время. Все оставшиеся годы жизни он посвятил пропаганде новой религии в арабском мире.

Халим Даммус ненадолго заехал в некогда родной город доктора Дагеша, Иерусалим, а затем отправился в главный культурный центр арабского мира – Каир. В столице Египта он читал лекции на духовные темы и встречался с влиятельными людьми, чтобы познакомить их с идеями дагешизма[413]. Он изо всех сил пытался убедить египетские издательства напечатать труды доктора Дагеша, побывал в редакциях главных каирских газет, чтобы обратить редакторов в дагешизм. Он пел дифирамбы доктору Дагешу каждому, кто готов был слушать. Как-то утром в отеле он два часа рассказывал о принципах дагешизма и чудесах Дагеша молодому английскому журналисту. Он рассказал, как Дагеш волшебным образом вернул мертвого голубя к жизни и как вызвал дух утонувшего много лет назад в Южной Америке двоюродного брата поэта[414]. В своих выступлениях и интервью Даммус с восторгом говорил о новом мировом порядке в духе дагешизма и о единстве религий. Он был уверен, что мир очень скоро осознает «глобальное братство, которое соединит крест, полумесяц и звезду Давида»[415].

В следующем году Даммус оказался в Алеппо. После проповеди имама он пришел в мечеть, чтобы прочесть стихи и рассказать прихожанам о чудесах дагешизма. Дагешисты часто выступали в мечетях. Несколькими месяцами ранее молодой имам Ахмед Куфтаро (позже он стал великим муфтием Сирии) читал проповедь в мечети Ялбуга в Дамаске. Посреди проповеди группа молодых дагешистов поднялась и принялась превозносить промусульманскую позицию своего лидера. «Они заявили, что Дагеш рассказывал им о добродетелях Пророка и объяснял возвышенные уроки Корана»[416].

Информация о докторе Дагеше распространилась даже в арабской диаспоре Аргентины. Писатель Джебран Массух проникся симпатией к новому движению и сделал свой ежемесячный журнал его трибуной. Главным для него был вопрос религиозной свободы. Он видел, как молодой независимый Ливан раздавил скромное религиозное движение – и это его беспокоило. Ливанская конституция гарантировала свободу слова и свободу вероисповедания. В своем журнале Массух задавался вопросом: «Если государство защищает множество различных религий, то почему бы ему не защитить еще одну?»[417] Он даже написал письмо премьер-министру Ливана, Риаду аль-Сольху, в котором говорилось, что преследование доктора Дагеша идет вразрез с духом справедливости и свободы, воплощением которого должен быть новый Ливан[418].

Массух по-своему толковал враждебное отношение к доктору Дагешу. Он утверждал, что все дело в скрытом комплексе неполноценности арабов, которые считали единственным источником современного просвещения Запад. Люди изо всех сил копировали все, что приходило с Запада, и отвергали все восточное. «Доктор Дагеш совершил непростительное преступление, – писал Массух. – Он сын нашей страны. Если бы его философия исходила от французского или итальянского священника, английского или американского миссионера, мы восприняли бы ее с восторгом… Но поскольку она исходит от человека, рожденного под нашим небом и говорящего на арабском языке, мы называем его “шарлатаном” и “мошенником”»[419].

На каждого сторонника доктора Дагеша приходилось несколько противников, убедить которых Халиму Даммусу никак не удавалось. Многие старые друзья отвернулись от него, напуганные пылом, с которым он защищал дагешизм: казалось, что Халим Даммус вообще не может говорить ни о чем другом. Своего давнего друга, иракского газетчика, он буквально засыпал постоянными просьбами печатать статьи и стихи о докторе Дагеше. Смущенный сложившейся ситуацией редактор не хотел огорчать старого друга, но в то же время совершенно не желал печатать дифирамбы странной новой религии в своей газете. Он сумел выйти из этой ситуации, сообщив Даммусу, что его беспокоит возможная реакция религиозных консерваторов. В конце концов редактор все свалил на чрезмерно осторожного государственного цензора, который категорически запретил печатать нечто подобное[420].

Несмотря на активную пропаганду и вербовку сторонников по всему Ближнему Востоку, сам доктор Дагеш продолжал скрываться. Его местонахождение было известно лишь ближайшим последователям. Иногда сообщали, что он находится в Алеппо, а кто-то утверждал, что он отправился в пустыни Ирака. Никто не знал точно, поскольку выступать публично доктор Дагеш перестал, предпочитая переписываться со своими последователями и создавая новые литературные труды, наполненные моральными и духовными поучениями.

В 1946 году доктор Дагеш опубликовал главный труд жизни, «Воспоминания динара», написанный всего за неделю. Сюжет очень прост: история золотого самородка, найденного на рубеже века, затем превращенного в монету, которая отправляется путешествовать по всему миру. Переходя из рук в руки, монета становится свидетелем падения развращенного общества, где царит алчность, империализм, несправедливость, ханжество священства и неверность женщин. Морализаторское повествование, как и другие труды доктора Дагеша, полно горьких рассуждений о крахе материального мира. «Воспоминания динара» нельзя считать книгой религиозной: автор не собирался разъяснять в ней суть своей доктрины. Он просто выступил против организованной религии, тирании и сексуальной распущенности. Говоря словами его верного ученика Даммуса, это «книга, которая разрушает, а не строит»[421].

Ход повествования сильно замедляли дидактические вставки, но украшали небольшие камео, посвященные крупнейшим фигурам XX века, – Ганди, Сталина и Муссолини. Динар побывал в окопах Первой мировой войны, на роскошных банкетах Низама Хайдарабадского и поэтических чтениях Рабиндраната Тагора. Его окутывал дым опиумных курилен Египта. Завершали книгу грандиозные предсказания на будущие десятилетия. Доктор Дагеш предрек, что неизвестный сын Адольфа Гитлера, Гельмут, вернется, чтобы отомстить за поражение отца. К власти он придет в 1990-е годы XX века, встанет во главе германской армии, располагающей ядерным оружием, и возвестит конец света.

Описанием великих, меняющих мир событий доктор Дагеш не ограничился. Он использовал эту книгу для сведения личных счетов и рекламы своего движения. В книге появляется реальный дагешист, дерматолог Жорж Хабса, единственный по-настоящему праведный и достойный персонаж.