Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак

Небольшая роль отведена Абд аль-Рахиму аль-Шарифу: он тайком подбирает монету, выпавшую из женской сумочки, а потом вручает ее бейрутскому журналисту, который соглашается писать для прессы лживые истории о докторе Дагеше. Из рук этого журналиста монета попадает к сестре Мари Хадад, Лауре. Лаура показана как хитрая и сексуально распущенная женщина, а ее муж, Бишара аль-Хури, изображен жирным, грубым болваном. Доктор Дагеш не собирался скрывать свое отношение к этим персонажам.

«Воспоминания динара» – самое значительное произведение доктора Дагеша в изгнании. Сегодня эта книга считается кульминацией его литературной деятельности. Она была переведена на французский, английский, испанский и немецкий языки, и найти ее в XXI веке несложно. Халим Даммус, никогда не упускавший возможности превознести добродетели доктора Дагеша, называл эту книгу «литературным чудом», сопоставимым с физическими чудесами нового пророка[422]. Он повсюду говорил об этой книге, просил писать рецензии на нее и дарил ее известным людям, в том числе политику Ахмеду Хильми-паше, который в 1948 году стал премьер-министром палестинского правительства.

Но насладиться своими достижениями доктору Дагешу не удалось. Летом 1947 года появились сообщения, что он перебрался в иранскую провинцию Азербайджан, расположенную в тысяче миль от Бейрута. Но новости были печальными. Газеты писали, что святой мертв: казнен не то повстанцами, не то иранским правительством. Поначалу детали были неясны. Никто не знал, что привело изгнанного пророка в эту часть Ирана, где всего год назад шла настоящая война: Иран воевал с Советским Союзом за контроль над территорией. Иран, при дипломатической поддержке Соединенных Штатов, одержал победу, но провинция все же оставалась очень опасным местом. По-видимому, доктор Дагеш путешествовал без документов, а в политически нестабильной местности это неизбежно привело к катастрофе. Никто не знал, кем были его убийцы – наемниками иранских властей, принявших его за шпиона, или просоветскими повстанцами, которые решили, что он подослан иранскими властями. Как бы то ни было, известие оказалось шокирующим. Доктор Дагеш все же столкнулся с непреодолимой силой. Странный святой, способный общаться с духами, сам оказался по ту сторону смерти.

Это событие стало шоком для всех, кто следил за сагой доктора Дагеша. Новость опубликовали все арабские газеты от Бейрута до Бруклина и Буэнос-Айреса. Для последователей пророка последние годы были очень тяжелыми, но они не теряли веры. «Ученики не бросили учителя в трудное для него время. Они остались с ним до последних часов его жизни», – с восхищением писали в одном из некрологов[423]. Всего через несколько дней после сообщения о смерти в ливанской прессе опубликовали завещание доктора Дагеша. Он оставил десятки тысяч лир на помощь малоимущим семьям и несправедливо обвиненным в арабском мире. Часть средств он оставил на поддержку собственного движения – этих денег хватило на создание дагешистского издательства, которое издавало бы книги пророка, и на небольшую премию тому, кто напишет лучшую книгу о дагешизме[424].

Дагешисты поклялись продолжить дело наставника. Они заявляли, что дело его больше, чем был сам человек. Некоторые цитировали слова первого халифа ислама Абу Бакра после смерти Пророка: «Если кто поклонялся Мохаммеду, то Мохаммед мертв. Но для тех, кто поклонялся Богу, Бог жив и никогда не умрет»[425].

Но даже после смерти доктор Дагеш продолжал присутствовать в жизни многих своих последователей. В 1948 году, через год после смерти пророка, Мари Хадад и Халим Даммус подали в суд за клевету на газету, которая назвала доктора Дагеша шарлатаном. Ответчики не знали, как себя вести в подобных обстоятельствах: «Дело можно было бы рассматривать, если бы доктор Дагеш был жив, но поскольку он мертв, это бессмысленно». Но Даммус не собирался отзывать иск из-за того, что истец мертв. Он твердо верил, что душа доктора Дагеша с ними и у него есть полное право требовать возмещения за нападки в прессе: «Доктор Дагеш обладал двумя природами: смертная умерла вместе с его телом, но другая будет жить вечно»[426].

Часть III

Воскресение

Улица старого Бейрута. Wikimedia Commons

Глава 16

Они воскресли

Лето 1953 года британский эмигрант Олдос Хаксли проводил в Лос-Анджелесе. Вместе с женой Марией они изучали все мистическое и эзотерическое, чем было так богато Западное побережье. Автор «Прекрасного нового мира» жил в Калифорнии с конца 1930-х годов. Тогда сюда перебралась небольшая группа британских писателей, среди которых был и Кристофер Ишервуд. Хаксли и Ишервуд с переменным успехом занимались написанием сценариев и одновременно стремились к личному духовному просветлению. Олдос и Мария Хаксли экспериментировали в Америке с различными философиями: они изучали даосизм, буддизм, спиритуализм и дианетику Л. Рона Хаббарда. Всевозможные гуру и духовные движения самого разного толка, от высоколобых до безумных, которых было немало в Лос-Анджелесе, зачаровывали Олдоса. Позже его подруга, автор сценария «Джентльмены предпочитают блондинок», Анита Лоос писала: «От размышлений об этих культах он получал такое же наслаждение, как их последователи от практик»[427].

В начале 1950-х годов Хаксли начал также экспериментировать с галлюциногенами. В мае 1953 года он впервые принял мескалин, и это вещество оказало сильнейшее влияние на его психику. Описывая свои впечатления в книге «Врата восприятия», Хаксли говорил, что препарат помог ему понять сложные индуистские писания, которые он изучал много лет. Впервые в жизни он по-настоящему понял ведическую философию сат-чит-ананда – «бытие-сознание-блаженство»[428]. Хаксли был убежден, что любой, кто войдет через эти врата в психоделический мир, вернется другим человеком. «Он станет более мудрым, но менее самоуверенным, более счастливым, но менее самодовольным», – утверждал Хаксли. Он гораздо глубже понял тайны мира и «отношения слов с вещами, систематического рассуждения с непостижимой Тайной, которую пытается, хотя и тщетно, постичь»[429].

Пребывая в возвышенном духовном состоянии и работая над рукописью «Врата восприятия», которая будет опубликована в начале 1954 года, Хаксли и его жена приняли у себя необычного гостя. Лето в их доме в Вест-Холливуд провел Тахра Бей, некогда всемирно известный факир. Несколько десятилетий назад супруги побывали на его представлении на французской Ривьере и были рады снова с ним встретиться. Тахра Бей приехал в Америку в последней попытке возобновить карьеру, и Хаксли воспользовался случаем, чтобы проанализировать его способности.

После освобождения Парижа и окончания Второй мировой войны Тахра Бей постепенно пытался преодолеть все неудачи военных лет. В 1946 году он снова начал выступать – демонстрировал свои способности на пляже в Каннах небольшой, но весьма заинтересованной аудитории[430]. 25 февраля 1948 года он вернулся в Париж, чтобы выступить на сцене дворца Шайо, где в том же году ООН примет Декларацию прав человека. Выступление спонсировала газета Le Parisien Libere, много писавшая о