Проклятие Вороньей пустоши - Марина Иванова

– Бисером вышивать? – презрительно фыркнула Рита.

– А хоть бы и бисером. Это лучше, чем курить и хлебать пойло из жестяных баночек!

Со Стешей Антон встречался полгода. Расставались очень тяжело, но отцу Стефании предложили хорошую работу в столице, и естественно родители забрали несовершеннолетнюю дочь с собой. Влюблённые переписывались, созванивались, но чувства не выдержали испытания расстоянием, постепенно ушли в прошлое, оставив в памяти тёплый яркий след.

– Ритка любит его давно и безответно, – шёпотом ответила Лиза. – С шестого класса. Она ему не однажды в любви признавалась.

– А он? Вроде как отвечает ей…

– Антон очень любил свою жену, Соню. Они расстались. А Ритка… Он её малявкой считал, да мы такими и были, он-то на пять лет старше… Он женился, когда нам с Ритулей по семнадцать лет было. Рита очень страдала. Я тогда отойти от неё не могла, ходила как привязанная, боялась, сотворит что-нибудь с собой. Но… она не знает того, что я знаю, – со смешком добавила Лиза.

– Чего?

– А не скажу! Я не должна говорить о будущем, оно, если расскажу, может измениться. Скоро они сами всё узнают…

– Понятно. Вроде как не сказала ничего, но мне ясно стало, – подмигнул Кирилл. – А ты, я смотрю, и будущее предсказывать можешь?

– Могу, хотя и не очень хорошо. Я вижу и понимаю многое, не знаю, дар это или наказание за чужие грехи, но стараюсь не зацикливаться, внимания на свои способности не обращать. А могла бы – отказалась бы вовсе, да не получается.

И сразу пропала магия. Лиза отодвинулась, повела плечами, скидывая руку Кирилла, протянула ладони к костру. Насторожился Антон, выскользнула из его объятий Рита, пересела на брёвнышко к подруге.

– Лиз, ты чего?

– Ничего. Я устала. И домой хочу.

23

«Сегодня впервые увидел правнука. Вероника привезла его в деревню на лето. Маленький, всего-то два годочка, но я сразу почувствовал в мальчишке дар сильный. Возрадовался. Вот он! Тот, кто наш род от проклятия избавит. Да только ошибся я, преждевременной радость оказалась. Да, есть в мальчонке дар, но дар этот совсем другого свойства. Он защитник. Он создан защищать кого-то от опасностей реального мира и потустороннего, но вот кого… Видно не рождён ещё малыш, наделённый воистину сильным даром, настолько сильным, что боги вперёд него защитника послали.

Антошка будто не от мира сего. Ходит степенно, не носится по двору как оглашенный, говорит мало и очень серьёзно, по-взрослому, а уж как глянет своими невероятными глазищами, словно насквозь тебя видит. Он почти никогда не улыбается, часами может сидеть за книжкой, осваивая грамоту. Уже сейчас в два года он знает почти все буквы, считает до десяти, знает цвета, правда, не терпит, когда его расспрашивать начинают. Тут же уходит. Я и не знал бы, о способностях, коими наделён правнучек, да вот сам слышал, как он Лешего грамоте обучал.

Про Лешего разговор особый. Он, едва завидев мальчика, всей своей волчьей душой к нему прикипел, накрепко. Обычно волчара детей сторонится. Не обижает никого, но держится на расстоянии, а от Тошика не отходит. Да и сам мальчик с характером волчьим. Такой же, одиночка. Ему чуждо общество сверстников, ему претит их бесконечная возня и подвижные игры, он будто ждёт. Кого? А это только мне ведомо. Братика ли, сестричку – не ведаю, но знаю крепко, того малыш ждёт, кого охранять рождён»…

– Меня, – улыбнулась Лиза, подняв глаза на брата. – Меня он всю жизнь защищает. – И пояснила несведущим, – Меня с детства мучили видения и призраки. Каждый раз, как гроза начиналась, они одолевали, пугали меня, а Тошка… Не знаю, без него я, наверное, давно бы с ума сошла. Он помогал мне с этим справляться. Всегда был рядом. Даже если гулял с друзьями, и начинала портиться погода, спешил домой, держал меня за руки, не давал сорваться в бездну безумия. И не только от призраков он меня защищал, ото всех вокруг. Даже от мамы. Я набедокурю, а он мою вину на себя берёт. Его наказывают, а я вместе с ним в угол встаю. Его гулять не пускают, я тоже остаюсь.

– Да ладно тебе, – смутился Антон. – Хорош уже меня захваливать. Сама же читала, что я защитник, вот и отрабатывал. А так… да ни в жизнь. Буду я дурочку малую защищать! – он рассмеялся, обнял сестру. – Ну что, дальше читаем? Или купаться?

– Бабушке помогать! – отрезала Лиза. – На огород! А то понаехали тут… тунеядцы!

Гроза упала с неба неожиданно, будто ждала за ближайшим лесочком, когда люди займутся своими огородными делами, обрушилась внезапно и всё добавляла, добавляла мощи, разбушевавшись от души. Померк яркий день, чернильные тучи поглотили солнце, покрывая всё вокруг чёрным саваном.

Ребята только и успели, побросав тяпки, примчаться с огорода в дом.

– Ничего не скажешь, помогли бабушке, – проворчал Антон, захлопывая за собой дверь и стряхивая с волос дождевые капли.

– Ничего! – весело отозвалась сестра, – У нас ещё будет время!

Ей казалось, она перестала бояться грозы, и призраки больше не будут тревожить, достаточно всего-то перестать бояться их, но нет, ужас накатил неожиданно, пробежав по позвоночнику холодной волной, стали ватными ноги… Кирилл успел подхватить её, поднял на руки.

– Антон! Что с ней?!

Объяснять было некогда. Антон мигом подскочил к ним, попытался забрать Лизу у Кирилла, тот не отдал, отшатнулся, будто Антон мог навредить ей.

– Дай, Кирилл! Ты не справишься!

Кирилл, помедлив, всё-таки передал Лизу Антону. Бережно, как хрустальную вазу. Шагнул следом за ним, но Антон огрызнулся: «Не мешай! Дочкой займись!», и Кир нехотя отступил. Но совсем не ушёл, замер поодаль, настороженно наблюдая больными тоскливыми глазами.

Антон сел на кровать, пристроил Лизу на коленях, заключил в кольцо рук.

– Всё не так! – с болью в голосе пробормотал он. – Я не чувствую её!

Закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь отыскать сестру за гранью. Прошла минута, другая… лицо Антона исказилось страданием. Он закусил губы, от напряжения вздулась вена на виске, с губ сорвался невольный стон.

– Она уходит!

– Да сделай же что-нибудь! – Подскочил, схватил его за плечи Кирилл.

Метнулась к нему Рита, с трудом разомкнула его пальцы, потянула за футболку.

– Не мешай ему! – взмолилась она, понимая, что не справится с Кириллом. По-другому надо, иначе. Словами достучаться, объяснить как-то, что происходит здесь. Ну а как объяснить то, чему нет объяснения? Рите самой хотелось броситься к Антону, и, как только что Кирилл, потрясти, заставить что-либо сделать. Нельзя… Никак