Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

— Ты поступил правильно, — вставил Гелиос неожиданно. Паладин стоял рядом и слушал, скрестив руки.

— Знаю, — буркнул Рагнар. — Но это не значит, что Марта меня простила.

— Если она до сих пор злится, мы влипнем, — заметил я.

— Если она до сих пор злится, нас просто не пустят.

Торговец снова зашевелился, начал бредить громче. Он что-то бормотал о ценах на кристаллы, о маршруте, о детях дома. Потом захлебнулся на вдохе. Дыхание участилось, стало рваным.

Я склонился над ним. Пульс на шее едва прощупывался. Частый, нитевидный, едва различимый. Кожа вокруг раны на бедре посерела. Повязка пропиталась насквозь, несмотря на три слоя ткани и все мои усилия. Скоро ему уже ничем нельзя будет помочь — организм не справлялся с кровопотерей.

— Фархад, — позвал я негромко. — Держись. Мы тебе поможем.

Торговец приоткрыл глаза. На секунду его взгляд стал осмысленным. Он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. Губы шевельнулись, но звука не было. Потом глаза закатились, дыхание превратилось в хрип. Короткий, прерывистый, булькающий. Говорят ведь, что перед смертью не надышишься.

Я попытался выполнить непрямой массаж сердца. Руки нашли нужную точку на грудине: локти выпрямлены, вес тела на ладонях. Давил ритмично, два раза в секунду. Грудная клетка проминалась под руками, рёбра скрипели.

Тридцать нажатий, затем два вдоха рот в рот. Ещё тридцать нажатий. Ещё два вдоха. Пот капал с моего лба на застывшее лицо Фархада. А я всё продолжал…

Пока Кашкай не тронул меня за плечо.

— Духи говорят, он ушёл, — тихо произнёс шаман.

Я остановился и убрал руки с его покойного. Сел на песок рядом с уже остывающим телом; в горле стоял комок. Фархад из торгового дома Шульмана умер у меня на руках. Первый человек, который умер у меня на глазах — не в бою, не от удара меча. Просто истёк кровью, пока я пытался его спасти.

В прошлой жизни я видел смерть только в кино. Там она была драматичной и в чём-то даже красивой. Здесь она пахла кровью, песком и мочой.

Гелиос подошёл, молча положил руку мне на плечо. Не сжал, просто положил. Я кивнул, принимая этот жест — вполне дружеский и сочувственный. Потом поднялся и отряхнул колени.

Не время горевать. Самое время взять себя в руки и действовать.

— Обыскиваем караван, — скомандовал я ровным голосом. — Ищем кристаллы, воду, карты, провизию. Всё, что возможно, но ценное и по возможности небольшое и лёгкое. У нас есть время до темноты, потом сюда вернутся рвачи.

Все разбрелись по обломкам. Рагнар ковылял между повозками, заглядывая в сундуки. Гелиос методично осматривал тела охранников, снимая полезное снаряжение. Кашкай исчез в уцелевшей повозке. Оттуда доносился грохот и звон.

Сульфур стоял посреди побоища, уперев руки в бока. Оглядел разрушение, покивал головой с видом полководца, инспектирующего поле боя.

— Нарекаю это место Пустошью Павших Сульфура! — провозгласил он. — Отныне оно навеки вписано в хроники!

— Сульфур, — процедил Гелиос, снимая арбалет с мёртвого охранника. — Если ты не заткнёшься, я лично впишу тебя в хроники павших.

Лучник обиженно фыркнул, но всё-таки взялся за дело. При всём безумии работал Сульфур быстро и ловко. За полчаса мы собрали улов.

Кашкай притащил ещё два бурдюка с водой и мешок вяленого мяса. Запас провизии на три-четыре дня. Сульфур немедленно объявил внеочередрой привал, и с полчаса пировал, с трудом прожевывая наспех откушенные куски. Мы тоже подкрепили силы едой и продолжили поиски.

Гелиос снял с охранников четыре приличных арбалета и два колчана болтов. Рагнар нашёл аптечку с бинтами и мазями. Сульфур обнаружил сундук с посудой и зачем-то забрал серебряный чайник. «Для дипломатических приёмов», пояснил он.

Но главную находку всё-таки сделал я…

Глава 20

В повозке Фархада оказалось двойное дно; и в потайном отсеке лежал кожаный тубус. Внутри обнаружилась карта: подробная, на хорошем пергаменте, с обозначениями маршрутов. Красными чернилами был отмечен маршрут до Костяной Гряды и дальше, к Порт-Каракуму.

— Есть маршрут? — я развернул карту перед Рагнаром. Капитан склонился над ней и поводил пальцем по линиям, словно надеясь наощупь вспомнить.

— Костяная Гряда здесь, — он ткнул в горную цепь. — Перевал вот тут. А Порт-Каракум за ним, в каньоне. Относительно безопасная дорога идёт через пустыню, потом в предгорья. Пять дней пешком, если не нарваться на неприятности.

— Когда мы в последний раз не нарвались?

— Справедливое замечание, — хмыкнул капитан.

Оставалась проблема транспорта. Пусть мы подлатали раны и кое-как запаслись провизией, но пешком по пустыне нам явно далеко не уйти. Впрочем, у меня была верная спутница, всегда готовая помочь в такой беде за весьма скромную плату.

— Кашкай, дай-ка кусок мяса, — попросил я.

— Да-да, — встрепенулся Сульфур. — Считаю необходимым немедленно устроить привал и завтрак! — заявил он. — И должен отметить, что совершенно неприемлемо то, что вчера и сегодня утром…

— Перебьёшься, — оборвал я начинающийся поток словесного поноса непризнанного императора. — Мне для дела надо.

Кашкай, уже догадавшись о том, что сейчас будет, преспокойно передал мне длинную полоску тёмного сушеного мяса.

— О, боги, опять! — еле слышно пробормотал Гелиос себе под нос, заранее прикрывая лицо ладонью, чтобы спастись от рыбного запаха.

— Кули-кули, — радостно сообщила акула, поводя плавниками на моей ладони. А потом впилась к предложенное угощение под удивлённым взглядом Сульфура, который со своей дальнозоркостью изворачивался и так и эдак, но всё никак не мог рассмотреть, что же там у меня такое.

Ну ничего, поганец, сейчас будет тебе сюрприз!

Пару секунд спустя мясо исчезло в бездонной глотке песчаной акулы, она умиротворённо повела плавниками и, естественно, взлетела, стремительно увеличиваясь в размерах.

— А-ааа! — заорал дурниной Сульфур при виде разверстой пасти, несущейся с неба прямо на нас. Надо отдать ему должное, он даже успел выхватить лук и бросить стрелу на тетиву.

Не известно, каковы были бы последствия, порази он акулу своим запредельным оружием. Мой предостерегающий окрик запоздал всего на миг и был в буквальном смысле проглочен. Пахнуло уже привычной волной рыбьей вони, как вдруг что-то застопорилось.

С громким чавканьем сомкнулись челюсти, но на этом — всё. Больше ничего не произошло. Вокруг по-прежнему расстилались пески и валялись, слабо дымясь, обломки разграбленного каравана. Только мерзкий запах остался да неприятное ощущение, словно земля под ногами подпрыгнула.

Я огляделся. Акула — размером не больше ладони — с трудом выкарабкивалась из горки песка, отчаянно работая хвостом. Совершенно сбитый с толку, я вытащил её и вновь