Поэт ненаступившей эры. Избранное - Николай Иванович Глазков

Немало знал, мог рассказать о многом,

Такому человеку не перечь!

Он на идейном уровне высоком

Держал свою божественную речь!

Не для забавы странствовал по свету,

А был учёным и в премудрость вник;

И ежели давал кому советы,

То очень редко ошибался в них.

Хозяин дома увлечён беседой,

Послал ему благого гостя Бог;

– Как с сыном быть, ты, странник, посоветуй!

Углём малюет лики мой сынок,

Меня изобразил по несмышленью.

Оно понятно, потому что мал…

Всё ж сделать надобно ему внушенье.

– Так это он забор размалевал?

– А кто ж ещё? Способность есть к ученью,

Но малого погубит баловство!

– У сына твоего сквозит уменье,

В его руках – большое мастерство!

Такое надобно считать отрадным,

Великий может он сыскать успех,

Знай! Наградил Бог отрока талантом,

Талант зароешь в землю – будет грех!

С ученьем сына своего не мешкай,

Знаком мне старец – Сергий Радонежский,

Андрея твоего к нему сведу!

Иконописцем станет наш художник,

Нуждается в своих талантах Русь!

– Однако же в хозяйстве сын – помощник,

Уйдёт сынок – помощника лишусь.

Спокойней мне, когда парнишка возле,

В хозяйстве он подсобит завсегда.

– Обидно, что влечёт тебя не польза,

А самая пустая суета!..

Темно ты рассуждаешь и нелепо

И нарушаешь божеский закон.

Знай: человек жив не единым хлебом,

Он православной верою силён!

– Оно конечно, всё-таки однако

За сына мне сомнительно весьма.

– Я сыну твоему желаю блага,

Ученье – свет, а неученье – тьма!

Пока в хозяйстве отрок не подмога,

Пускай вкусит ученья благодать,

А там, глядишь, подучится немного,

Начнёт тебе в хозяйстве помогать!

– Ты, странник, прав, и твой совет полезен,

Пускай сынок познанья обретёт!..

А нас прости, живём мы в тёмном лесе,

Поэтому и тёмный мы народ.

Пропел петух. В далёкую ту пору

Он, как куранты, пробуждал людей.

Три человека шли по косогору:

Отец Андрея, странник и Андрей.

ГЛАВА ВТОРАЯ

УЧИТЕЛЯ

– Ну, брат Кирилл, скажу, что насмешил,

Ох, насмешил меня чернец Андрей!..

Сказал ему: главу перепиши –

И он переписал куда скорей,

Чем мог я ожидать от новичка.

Смотрю, умению его дивясь, –

Ложится ровно каждая строка,

Соблюдена причудливая вязь.

Сей труд достоин всяческих похвал!..

И я сказал: «Отменно пишешь, друг!

Теперь прочти, что ты переписал!» –

И оказалось, он не знает букв!

Читать не может даже по складам,

А буковки выводит хорошо!

– А я не понимаю, брат Адам,

Чего смешного в этом ты нашёл?

Пусть с азбукою отрок незнаком,

Но у него необычайный глаз.

И это, знаешь, говорит о чём?

О том, что отрок одарённей нас!

Ты грамоте его не обучил

И поступил не мудро, брат Адам!

– Ты очень любишь мудрость, брат Кирилл,

И отрока учи, коль хочешь, сам!

– Что ж! Выучу, и будет грамотей.

Невежество страшней татарских стрел!

Учиться у Кирилла стал Андрей

И в грамоте славянской преуспел.

Но мудрость книг, которую постиг,

Его не занимала, не влекла.

Тянулся к миру красок ученик,

А в келье одноцветность, полумгла…

Он титульную букву выводил

Охотней, чем Писание читал.

И начал замечать монах Кирилл,

Что ученик в познании отстал,

Что у Андрея интереса нет

К деяниям апостола Петра.

Ему важней сентябрьских листьев цвет

И радуга павлиньего пера.

Монах Кирилл – божественный аскет

Задумался о юном чернеце.

В начале было слово, но и свет

В начале тоже был, а не в конце!..

И свет превыше всех земных тревог,

И в свете проявленье тех же сил,

И если эти краски создал Бог,

То, значит, их Господь благословил.

И если в слове отрок слабоват,

То, может, он постигнет смысл икон.

К Онуфрию его!.. Онуфрий брат

В иконописном ремесле силён!

Онуфрий был Кириллу не чета:

Пображничать любил в свободный час,

Священных книг почти что не читал,

Но превосходно составлял левкас[5].

Не знал про масло и про акварель,

Однако представление имел

О составленье красок из земель,

Желток яичный применял и мел.

Монах Онуфрий делал что хотел

И постоянно нарушал устав.

За яркость красок монастырь терпел

Его весёлый и распутный нрав.

Монах был утомлён и пьян слегка

И сожалел, что он не очень пьян.

Смотрел с тоской на опустевший жбан…

Но вот к нему ввели ученика.

Сказал Онуфрий: – Многим невдомёк,

Что питие – веселье на Руси.

Возьми, брат, уголёк, сядь в уголок

Ну и чего-нибудь изобрази.

Не думай, что такой уж лёгкий труд

Создание божественных икон…

Однако через несколько минут

Монах Онуфрий был изображён!..

Сказал Онуфрий: – Инок молодой,

К искусству склонность чувствую твою,

И за твою способность ни одной

Я краски от тебя не утаю.

Тебе свои познанья передам,

Левкас постигнешь… Но не в этом суть,

А в том, чтоб русский православный храм

Мог русскою иконою блеснуть.

Иконы благолепно пишет грек,

А наши в подмастерьях состоят.

Пусть многогрешен русский человек,

Но русский человек могуч и свят.

Я бражничаю и до баб охоч,

И на душе моей тоска и мрак,

Но ты изобрази меня точь-в-точь

Таким, как будто я апостол Марк!

Свои святые Родине нужны,

Пиши святых с монахов и с крестьян,

Изображай людей своей страны:

Не византийцев, а московитян!

Народ наш тьмой татарской угнетён,

Не за свои грехи страдает он,

Страдает за грехи князей, бояр,

Которых дух гордыни обуял!

Единодушия у знатных нет,

Из них любой стать первым