Поэт ненаступившей эры. Избранное - Николай Иванович Глазков

Встретить друга, с ним напиться –

Благороднейший почин!

6

Вот он поставил шкаф зеркальный

Со шкафом рядом,

Обвёл тот и другой нахальным,

Победным взглядом.

На столько лет в безвестность канув,

Всю скорбь изведав,

Он пару вытащил стаканов

Из двух буфетов.

7

Толковый литератор Боря

Часа в четыре (ночи)

Пришёл, нашёл следы разбоя

В своей квартире.

Бельё валялось на кровати

Под пиджаками,

А на полу валялись платья

Под башмаками.

И крепко связанная Надя

Лежала рядом.

Он посмотрел на всё, не глядя,

Печальным взглядом.

Заметил он на пианине

Чернила пятна.

А шкафа не было в помине:

Оно понятно!

8

Остроумный следователь Слуцкий,

В чине почитаемом майора,

Говорит: – Я доберусь до сути!

Это не покража, а умора!

Я верну вам шкаф, а после смейтесь!

Я до дела докопаюсь сразу!

Кто, скажите, за последний месяц

Заходил к вам в стойло Пегаса?..

Так, так… Нарочитов, говорите…

Он меня сейчас не занимает.

Пьяница, – однако не грабитель.

Разве только деньги занимает

И не отдаёт… Оно понятно!

Мы над всеми «i» поставим точки!

Овский? Это маловероятно:

Он ворует лишь чужие строчки!

Кто ещё ваш терем посещает?

Ауков? Он тоже шкаф не вынес,

Ибо ничего не похищает…

Разве что у девушек невинность,

Да и то в своём воображенье…

А ещё какие есть таланты?

Прометеев. Я прошу прощенья,

Он ворует только прейскуранты!

Кто ещё стучится в ваши двери,

Чтоб напиться и развеселиться?

– Надя утверждает, что Хореев…

– Так, так, так… А это что за птица?

– Он, скажу я вам, настолько честен,

Что почти что равнодушен к тыщам.

– Ну а адрес вам его известен?

– Нет!

– Так в адресном бюро отыщем!

9

– Господа! Себя виновным

На суде не признаю!..

Просто я искусством новым

Душу радовал свою.

Честный, как и все поэты…

(Возглас с места: «Вот нахал!»)

Я не брал у вас предметы,

Я их просто рифмовал!

1950

Дорога далека

1

В хаосе буреломном,

В хаосе переломном

Не описать пером нам,

Что было до войны.

Триумфальные арки

Вились, как радуга,

Благоухали фиалки

Лучше, чем труп врага.

Был легковерен и юн я,

Сбило меня с путей

22 июня –

Очень недобрый день.

Жизнь захлебнулась в событьях,

Общих для всей страны.

И никогда не забыть их,

Первых дней войны.

2

Про войну весьма красноречиво

Мне сказал Кульчицкий – друг-поэт:

– Пить мы будем мюнхенское пиво,

А война продлится десять лет.

– Но тебя убьют в войну такую… –

Призадумался на время тут,

А потом, бессмысленно ликуя,

Радостно воскликнул: – Всех убьют!

3

На фронте дела обстояли хреново,

И стало поэтам не до стихов;

Поэзия, сильные руки хромого,

Я вечный твой раб, сумасшедший Глазков.

Стихами не очень поможешь пехоте,

Как ими за Родину ни воюй.

Москва отступает. Я на пароходе

По шлюзам, Оке и на Волгу. В июль.

Я знал, что меня ожидают невзгоды

И был убеждён, что война не к добру;

Но если меня не убьют в эти годы,

То я никогда, никогда не умру.

4

Торчат от радуги концы,

Как пара дуг, как пара хорд,

И вот на пристани «Ловцы»

Остановился пароход.

Ловцы чего? А счастья нет.

Правы и те и эти;

Подобно теням на стене,

Проходит всё на свете.

Отчасти сходна жизнь моя

С плывущей по воде иголкой,

И горькуировался я –

Эвакуировался в Горький.

То значит от Москвы отказ

Во имя самого простого,

И я шатался на откос

Смотреть на волжские просторы.

В них высота и пустота,

Большой размах и мало толку,

И Чкалов смотрит не туда,

Вместо того чтоб видеть Волгу.

А помещался ресторан

В зелёном домике над Волгой,

И расставлялось по столам

Стекло, затопленное водкой.

Пришла война, и нет вина,

И продовольствий нет искомых.

Вместо вина была луна

В сиянии, как на иконах.

Луна на дереве висела,

Ей было весело висеть;

Она, как рыба, там блестела,

И было дерево, как сеть.

Луна запряталась за башней

И свет оттуда льёт;

Она казалась бесшабашней,

Чем если б видел я её.

Луна была, как серп… и молот

На звёздном знамени небес.

Никто не даст нам Поэтгород,

Который нужен позарез.

Вместо него закат, как Азия,

Который был как знамя дня

Над Волгой Чкалова, и Разина,

И Хлебникова, и меня…

Который простирался к хатам

И непомерной был длины,

Луна вставала над закатом,

Закат – как будто от луны.

Как будто закат от закрытия

Своеобразного мира

Писателя Первой гильдии,

Поэта Огромной лиры.

5

Сам не знаю, братцы,

Что с чего берётся,

Надоело драться,

Драться и бороться.

А за дело