Поэт ненаступившей эры. Избранное - Николай Иванович Глазков

и рыдая,

Или время было потеряно.

Или так начинается повесть,

Или небо за тучами синее…

Почему ты такая, то есть

Очень добрая и красивая?

Почему под дождём я мокну,

Проходя по пустынным улицам,

В час, когда беспросветным окнам

Непрестанно приходится хмуриться?

Никого нет со мною рядом

На пустынном мосту Москва-реки,

Только тихо ругаются матом

Электрические фонарики.

Не имею ста тысяч пускай я,

Но к чему эти самые ребусы?

Почему я тебя не ласкаю

В час, когда не идут троллейбусы?

Москворецкие тихие воды

Заключают какую-то заповедь…

Всё равно не поймёшь ничего ты

Из того, что, наверно, нельзя понять.

Это я изнываю от жажды,

В чём нисколько меня не неволишь ты…

О любви говорили не дважды

И не трижды, а миллионажды!

Мне нужна от тебя не жертва,

А сама ты, хоть замуж выданная.

Если жизнь у меня бессюжетна,

Я стихами сюжета не выдумаю!

Эта мысль, хоть других не новее, –

Непреложная самая истина,

Ибо если не станешь моею,

То поэма не будет написана,

А останется только вступление…

Надо быть исключительной дурой,

Чтоб такое свершить преступление

Пред отечественной литературой!

1949

Объяснение любви

1

Взгляд на вещи бывает разный,

Я сжигаю свои корабли.

Я сторонник пусть самой грязной;

Но не чистой любви без любви,

Утверждаю как математик,

Диалектик, мудрец и поэт,

Что в любви романтик – ревматик,

Эпилептик и импотент.

2

Так всегда бывает вначале,

К сожаленью, так всегда.

Май сиреневыми ночами,

Дистиллированная вода,

Сила страсти за синей далью,

Откровенно-правдивая ложь,

Повседневное пропаданье,

Разумеется, ни за грош.

А потом начинаются вина,

Обвинения и дела,

Виновата лишь тем, что невинна

Была, и была – не была.

И противно, и больно – и только.

Всё вино всё равно не вино,

Да и счастье – не счастье, и долго

Продолжаться не может оно.

Потому что они не пара,

А весь мир хуже, чем нехорош.

Всё поругано и пропало,

Разумеется, ни за грош.

3

Вы кому-то, наверно, снитесь,

Ночь раскинулась, как синева,

Антитезис, тезис и синтез –

Вразумительные слова.

Мне отнюдь не присуще злословье,

Так же как славословья обман,

Антитезис Вы, предисловье

И вступление, а не роман.

Вы меня не поймёте, не царь я

И не узник, что под замком,

Отрицание отрицанья

Есть такой мировой закон.

Так сказать, на высшем этапе,

Неприемлемом для рабов,

Предрассудков потребность в бабе

Заключает уже любовь.

4

Расскажу вам одну нелепость,

Вы поймёте меня до дна,

Не придумал я. Вам и ей пусть

Зарифмовка посвящена.

Было так, что она не знала,

Говоря о добре и зле,

Что случится, но доказали,

Будто нет любви на земле.

Это можно сказать не каждой,

И гораздо лучше скрывать.

А она их спросила: «Как же?

Нет любви, есть одна кровать?

Да, так значит, вся жизнь нелепость,

Где всё можно купить за рубли,

Да?» – И бросилась под троллейбус,

Сожалея, что нет любви.

А любовь ни смерить, ни взвесить,

И её, как правило, нет;

Но она бывает раз в десять,

А быть может, раз в двадцать лет.

Точка зренья моя как поэта

Такова, что любовь – не судьба,

В битвах жизни любовь лишь победа,

A вся жизнь – не победа, борьба.

5

Не моя, не любимая, Вы вот

Захотели хороших стихов,

Но не сделали правильный вывод

Из того, что отметил Глазков.

Вы ещё, так сказать, не жили,

А хотите любви, пусть так,

А любовь эту Вы заслужили,

Ту, которая не пустяк?

Или омут мещанского счастья

Означает весь рай земной?

Или Вам не дано соглашаться,

Потому что я умный, со мной?

Или Вы не стремились в дали,

Вам приятные издалека,

Или мало Вы пропадали,

Или ищете дурака?

Или Вы моя ученица,

Или созданы не для труда;

Но в любви, как во всём, подчиниться

И командовать можно тогда.

6

В твоей судьбе

Всё так неладно,

Ты вещь в себе,

Созданье Канта,

И глушь, и дичь

Страны дым-дыма,

Тебя постичь

Необходимо.

Одиночество

1

Жил в Москве один поэт-писатель

Амфибрахий Ямбович Хореев.

Понапрасну времени не тратил

Он на посещение музеев.

Сам музейной редкостью являлся

Амфибрахий Ямбович Хореев.

Всюду, где бы он ни появлялся,

Собирал он толпы ротозеев.

Потому что на его затылке,

Словно спирт в полтавском штофе крепком,

Возвышалось горлышко бутылки,

Остроумно вделанное в кепку.

Это было, может быть, нелепо,

И забыли многие про это…

Но гремело в дни и ночи нэпа

Имя забулдыги и поэта.

А потом Хореева забыли

Женщины, и дети, и мужчины,

Ибо всем нужны автомобили,

Трактора и швейные машины.

Ну а сей поэт имел характер

Не такой, чтоб воспевать заводы,

И живёт, не ведая