Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

как раз было временем «пересменки»: опытного Анатолия Ивановича Лазарева сменил Вадим Алексеевич Кирпиченко[64], очень серьёзный специалист по арабским странам и Африке, прекрасный человек, который, как он сам признавался, так никогда и не понял логики этого своего назначения. 1-м заместителем начальника управления пока ещё оставался Дроздов.

Вот что писал Юрий Иванович о своём новом начальнике управления: «Знающие его сотрудники говорили: с ним легко сходишься и трудно расстаёшься. Мы сработались, спорили, решали трудные вопросы, делили неприятности, поддерживали и ободряли друг друга. Такие люди встречаются редко»44.

Дроздов стал для Вадима Алексеевича надёжной опорой, но ненадолго – через год, в августе 1975-го, он отправился резидентом в Нью-Йорк. Но с ним-то Юрий Анатольевич явно встречался по возвращении – и далеко не один раз.

Однако первая встреча, разумеется, была у Шевченко со своим куратором, направлявшим (точнее было бы сказать, «курировавшим», но тут уже будет тавтология) его работу из Москвы. Конечно же, он тщательно продумал и саму встречу, и то, что будет говорить сразу по приезде, и даже то, как всё это будет сказано. В общем, был подготовлен этакий моноспектакль. Определение это не случайное и не нами придумано. Вот как писал генерал Кирпиченко в своих воспоминаниях:

Часто сравнивают перевоплощение нелегала в другого человека с игрой актёра. Но одно дело – перевоплощаться на вечер или на театральный сезон, и совсем другое – превращаться в другого, некогда жившего или специально сконструированного человека, мыслить и видеть сны на чужом языке, и не позволять думать о самом себе в реальном времени. Поэтому у нас часто шутят, что нелегалу, вышедшему на оперативный простор, уже смело можно давать звание народного артиста45.

Итак, встреча «Джеймса» с куратором… «Вот здорово!» – восклицает тот в качестве первой оценки сделанного. «Нормальная работа! – небрежно заявляет Шевченко и эффектно «бросает на стол» свой главный, как ему кажется, козырь: – Через пару недель будет революция в Португалии! Произойдёт то-то и то-то, и Антониу Спинола станет президентом». Понятно, что куратор удивлён: «Ты что, обалдел? Какая может быть революция в Португалии?»

Понять его было можно: эта забытая Богом страна на окраине Европы представлялась неким образцом стабильности, хотя и с диктаторским фашистским режимом. Тем более 1974 год вообще проходил в первой своей трети весьма спокойно, ничто не предвещало ничего особенного, тогда как во второй половине минувшего 1973-го были арабо-израильская Война Судного дня, военные перевороты в Чили и в Греции, убийство главы испанского правительства.

Назвав своего куратора по имени, Шевченко продолжил заранее продуманный монолог: «Лёня, к тебе вернулся нелегал! Раньше я не был нелегалом. И потому сейчас я не говорю, что “может быть” или что “я думаю”, что “есть основания предполагать”… Я тебе чётко говорю: будет революция! Спинола будет президентом! И у меня на него такой компромат документальный, что обалдеть можно…» – «Уверен?» – «Конечно, уверен!» – «Ну, тогда пиши!» – «Я же, наверное, за этим и прилетел?» – «Да нет, надо встретиться по твоей связи».

«Связь» – это имелась в виду та самая португальская «Гера», о которой «Джеймс» нам говорил. Но тут мы берём некоторую паузу, чтобы рассказать о дальнейших событиях, связанных с грядущей Революцией гвоздик, под каким именем вошла в историю революция 1974 года в Португалии. И вот что ещё. Юрий сказал своему куратору, что раньше он нелегалом не был – и вот его рассуждения на тему, что такое нелегальный разведчик:

Что это значит – «стать нелегалом»? Это не значит «быть там, изображая из себя иностранца». Это ерунда! Там все иностранцы, если не русские туристы сейчас, конечно. Наша служба ведь не готовит «просто иностранцев», которые бы там жили и работали. Это барахло, а не работа!

Я в этом точно уверен и глубоко убеждён, и я всю свою жизнь доказывал одну прописную истину, что для нелегальной разведки ничего невозможного нет. Это точно, это не просто красивые слова, и если я в этом убеждён, то кто, как не я, должен доказывать эту прописную истину? Если я чувствую, что я могу всё, тогда я соответствую занимаемой должности и званию нелегала. И это ещё проходит пять лет, когда ты вырабатываешь свой стиль работы, направления задействования. Хотя направления задействования определяет Центр, а ты уже соображаешь, каким образом ты будешь решать задачи, поставленные перед тобой Центром. Для этого нужно время, и у меня это заняло примерно лет пять, после чего я сам себе сказал: «Я могу всё!»

Когда я пришёл в Центр для отчёта об очередной командировке, я с чистой совестью сказал: «Ребята, теперь вы можете давать мне любое задание – любое задание будет выполнено».

Я не знаю, как меня Служба терпела! Я не знаю, как они меня терпели: такой нахал, такой самонадеянный.

Тут возникает естественный вопрос: и что, все нелегальные разведчики именно такие люди, для которых нет ничего невозможного? Хочется верить, что это действительно так. Но вот как писал в своей книге Юрий Иванович Дроздов: «Как-то в Кабуле в конце 80-х годов жаркой ночью, сидя в плетёном кресле возле бассейна, глядя в небо и считая пролетающие звездочки спутников, председатель КГБ СССР В. А. Крючков, возвращаясь в разговоре к результатам работы одного из нелегалов, спросил: “А сколько вообще нужно иметь агентуры, чтобы знать, что происходит в мире?” – “Не так уж много, – ответил я, назвав несколько имен, – 5–6 человек, а вся остальная агентурная сеть должна обеспечивать их, отвлекать от них внимание”»46. Пусть каждый понимает это по-своему.

Однако вновь возвращаемся к португальским событиям.

Юрий уже целую неделю отдыхал дома, как вдруг ночью его разбудил настойчивый телефонный звонок. «Юра, ты слушаешь “Голос Америки”?» – услыхал он в трубке взволнованный голос своего куратора. «Лёня, посмотри на часы! – преспокойно отвечал он. – У меня есть дурацкая привычка по ночам спать. А что случилось?» – «В Португалии – революция! Спинола – президент!» – «Лёня, и по таким глупостям ты мне звонишь ночью? Я это всё тебе писал. Спокойной ночи!» – отвечал Шевченко, вешая трубку.

Конечно, это было показное равнодушие, и вполне возможно, что Юрий потом долго не мог заснуть, ведь он сделал всё возможное, всё необходимое выяснил и своевременно сообщил, вот только результаты его работы просто проигнорировали. И теперь само время доказывало его правоту.

Потом он спрашивал Дроздова: «Юрий Иванович, как же так получилось, что вы мне не поверили? Для чего вы тогда меня в эту самую Португальскую Гвинею посылали? Как же так?!» – «Юра, понимаешь, эту информацию нам нужно было направлять в Политбюро. А наша