КОМСОМОЛ-1 - Ольга Войлошникова

— Давай паспорт.

Хотару вздохнула:

— Нет у меня паспорта. Я же тоже из дома сбежала, никому не сказавшись.

Люба посмотрела на неё долгим взглядом:

— Вот что с вами, дураками, делать, а?

УТРО ТУМАННОЕ

Южная Моравия, русские позиции под Архлебовым

9 января 1948 года, около семи утра

Аркадий

Эти гады не будили меня до самого рассвета.

И ещё бы не разбудили, заботливые наши! Так бы и спал я, если б не услышал разговор.

Шаман-тунгус по имени Тыманча́разговаривал с барсуком Ивановым.

— Однако, не пойму я, что происходит. Магия включится — магия отключится. Почему вдруг? Природная причина где? Не видать, однако.

— Я вот тоже пытался закономерности найти. С бурями сравнивал, с грозами, — удивил меня барсук. — Не вижу совпадений.

— Нету бури! — возмущённо сказал Тыманча. — Неделя вперёд, неделя назад — стабильный погода, никакой изменений! Как прибитый стоит.

— Может, на солнце вспышка? — сонно предположил я.

— О! Большой медведь проснулся, однако! — усмехнулся шаман. — Умную мысль во сне увидел.

— Да какой там большой, — отмахнулся я. — А мысль — так, в порядке бреда.

Я от души потянулся, разминая суставы.

— Что у нас нового?

— Шибко землю минами утыкали, — похвалился Тыманча. — Мала-мала, как картошку. Правый бок, левый бок — всё засадили.

— Чтоб, значицца, не обошли нас, — важно подняв палец вверх, пояснял барсук. — Натурально, оба фланга густо заминировали. А то, до соседней части далековато, могут пехотой прорваться. За технику я не беспокоюсь, топко там, засядут, хоть шагоходами, хоть ползунами. А вот супротив пехоты мы нужные действия предприняли. Полезут — там и останутся. Теперь вот что, — он обернулся ко мне. — Лёха мне тут диво-дивное про тебя порассказал. Ценнейшее умение, всем полезно! После научишь. И на специальной бумажке напиши, чего ещё умеешь. А то ишь, какой ценный кадр образовался, а мы ни сном ни духом! Непорядок!

— Как скажешь.

Ох, палишься, Аркашка. А с другой стороны — как своим не помочь? Да и будь, что будет! Я решил не заморачиваться, найдут меня пастухи Третьего отделения — да и пусть. С фронта не попрут, поди?

Но то, что все были чем-то заняты, пока я так долго бессовестно дрых, было неловко.

— Чё ж меня пораньше не разбудили? — буркнул я волкам, на что Иванов резковато ответил:

— А ты в курсе, что под твоими силами Лёха за эти часы вообще все окопы, у всей роты укрепил? Не так, как наш, чутка послабже, но зато все! И что, будешь говорить, что ты за пять часов сна вот совсем восстановился? Мы тут вообще-то все кой-чем владеем. И понимание имеем. И если медведь наш сильнополезный посреди боя в обморок рухаться начнёт, кто виноват будет? Голову-то на плечах иметь надо? Благо она у тебя есть пока…

— Понял, принял, осознал! — усмехнулся я. — Проникся ценностью, больше не гундю.

— Ты не думай, мы тож прикорнули. По очереди, — заверил меня Артак.

— Один я спать последний устроился, всё подбрасывало! — усмехнулся Лёха. — И нахрена ты в меня столько вбухал, а? «Силы мои маленькие!» — Он порывисто покрутил головой. — Ты ври, да не завирайся.

— Ты пойми, Аркаша, у нас как устроено, — более спокойно и обстоятельно подхватил Иванов, — если можешь — хорошо, а если нет, так сразу и говори, мол не могу, не умею или не знаю. Без преувеличений и преуменьшений. Все тут взрослые, всё понимаем. Но — возможности твои должны знать. На что в крайнем случае рассчитывать можно, соображаешь? Разведка — оно дело такое.

Вот в дурацкой ситуации я оказался. Не разъяснять же им, что для меня самого такой объём резерва оказался неожиданным? Решил не мудрить и ответил просто:

— Понял.

— Ну и отлично.

И словно дождавшись этих последних слов, над полем взвилась красная ракета.

ПОД ПРИКРЫТИЕМ

— Началось, — уже совсем без улыбки произнёс Лёха.

Из глубины вражеских позиций раздался слаженный многократный грохот, словно мощная гроза прокатилась по фронту. Секунда — и небо наполнилось характерными приближающимся воем. Раньше мне эти звуки только с другого конца слушать приходилось, когда на учениях рядом с гаубицей стояли. Мелькнула мысль: похоже, недорогие противнички подтащили гаубичную батарею. А организм на чистых рефлексах поставил щиты.

На удивление, получились они сразу, и довольно приличные. Но разум удивляться щитам отказывался, сосредоточась на стремительно приближающемся, заполняющем небо шелестящем звуке. Вот он придвинулся совсем близко… с резким «щ-щ-ща-х-х-х!» пронёсся мимо — громыхнуло сильно позади позиций, ещё и ещё, так что земля отозвалась мелкой дрожью.

Гаубицы рявкнули снова — и снова этот приближающийся шелест. Почему-то, если закрыть глаза, настойчиво вспоминалось детство и безумные ледяные горы в Железногорске, когда на обледенелой шкуре-катушке разнёсся уже до предела, и слышен такой же шелест-свист.

Слаженно грохнули взрывы — снова далеко за второй линией окопов.

— Куда бьют-то? — с недоумением спросил я, перекрикивая грохот разрывов. — Там же, вроде, никого нет?

— Маскировка! — Дождавшись перерыва в грохоте почти нормально сказал Артак. Тут загрохотало и завыло снова, и он закричал: — Лейтенант Снегирёв — мастер маскировки, вообще многое в этом превзошёл! Его поэтому сюда и назначили! Ещё шаман у него в помощниках! Ну этот, который минёрам помогать ходил. Они все эти дни маскировку непрерывно по очереди держали. Так что лупят цивилы в белый свет как в копеечку! И прекрасно! Будет уродам сюрприз!

Ежели так, то, конечно, здорово.

Полтора часа гаубицы коалиции утюжили пустырь. Мы уж ждать устали. С другой стороны — нам меньше достанется, да и госпиталю дополнительное время. Так что я согласен был и сутки так просидеть, но внезапно после очередных разрывов наступила прямо-таки звенящая тишина. Я аж из ниши высунулся.

— Всё, что ль?

Тут же, натурально мне в ответ, с той стороны дружно захлопало, и поле перед нами покрылось миномётными разрывами. Что примечательно, гарь и взвесь не торопились оседать.

— Дымы́ставят! — авторитетно высказался барсук. — Ну давай-давай, сами же в мины забредёте!

Все приникли к брустверу.

Местность перед нами из монотонного серого-чёрного вида моравской зимы превращалась вообще в мутную хмарь. Будто в тяжком сне. Серая дымка висела кисеёй, сверху сыпал мелкий