После нас - Катерина Затула

одного только касания. Первый поцелуй был почти невинным — лишь касание губ к чувствительной коже. Второй — медленнее и настойчивее. Я провела языком по всей длине, от основания до вершины, очерчивая кончиком пульсирующую вену. Никита шумно втянул воздух. Его ладонь тут же легла мне на затылок, пальцы погрузились в волосы и слегка надавили, без слов требуя продолжить. Я сразу отстранилась.

— Руки убрал.

В его глазах вспыхнуло что-то тёмное.

— Аверина…

— Или я прекращаю.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, затем рассмеялся, откидывая голову назад. Пальцы всё-таки разжались, и Никита медленно убрал руку с моего затылка. Однако взгляд так и остался прикован ко мне — тяжёлый, голодный, неотрывно следящий за каждым моим движением.

— Продолжай, — великодушно разрешил он. — Довольна?

— Пока нет.

Я взяла его в рот, намеренно растягивая каждое движение. Медленно, дразняще, погружаясь лишь на пару сантиметров, затем отстраняясь, чтобы обвести языком чувствительные места на головке. Его дыхание сбилось. Я видела, как двигается его кадык, когда он сглатывал, пытаясь сохранить контроль. Я обхватила основание рукой, плотно сжимая, и задавая ритм — губами и языком работала в такт, то ускоряясь, то снова замедляясь, отстраняясь всякий раз, когда чувствовала, что он хочет большего. Я брала глубже, позволяя головке касаться нёба, сжимала губы плотнее, создавая вакуум, и каждый раз, когда я отстранялась, между нами тянулась прозрачная нить.

Он по-прежнему не касался меня. Пальцы впивались в обивку дивана, грудь тяжело вздымалась. Я не отводила глаз — продолжая двигаться, смотрела на него снизу вверх и следила за каждой переменой в его лице. Никита отвечал таким же потемневшим, голодным взглядом. Я то ускорялась, то почти останавливалась, нарочно замедляясь всякий раз, когда его бёдра подавались мне навстречу. Медленно скользила вниз, касаясь его губами и языком, а затем снова принимала глубже. Его живот напрягался, дыхание становилось всё тяжелее, но он продолжал сдерживаться. Я чувствовала, как окончательно рушится его выдержка, когда замирала на мгновение, проводя языком по самому чувствительному месту, а затем вновь брала его почти целиком. Влажные звуки и глухой стон, сорвавшийся с его губ, пьянили сильнее любого вина.

Когда я вновь взяла его почти целиком, с губ Никиты сорвался глухой стон. Он откинул голову на спинку дивана и на мгновение закрыл глаза, окончательно теряя прежнюю выдержку. Я отстранилась ровно настолько, чтобы заговорить:

— Посмотрел на меня, Азаматов.

Никита медленно опустил голову. Наши взгляды встретились. В его глазах уже не осталось ни насмешки, ни спокойствия — только голодное, почти яростное желание.

— Молодец, — прошептала я. — Хороший мальчик.

Он на секунду замер. Затем уголок его рта дрогнул, и Никита неожиданно рассмеялся — низко, хрипло, совершенно искренне. В потемневших глазах появились искорки смеха, но возбуждение никуда не исчезло.

— Хороший мальчик? — переспросил он.

— Именно, — ответила я с коварной улыбкой.

Он медленно подался вперёд. Веселье в его глазах осталось, но взгляд стал жёстче.

— Наигралась во власть?

— Нет.

— Жаль. Твоё время закончилось.

Его руки сомкнулись на моей талии. Одним резким движением Никита поднял меня с пола и усадил на себя. Я ахнула, машинально обхватив его бёдра ногами, а он сразу накрыл мои губы своими. Поцелуй был жёстким, голодным, совершенно не похожим на прежние. Одна ладонь крепко удерживала мой затылок, другая скользнула по бедру и притянула ещё ближе. Я вцепилась пальцами в его плечи и ответила с той же жадностью.

— Эй, я не закончила, — выдохнула я ему в губы.

— Потом закончишь.

Он остался сидеть, удерживая меня на коленях. Его губы скользнули по моей шее, а пальцы медленно распахнули полы халата. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и я невольно сильнее прижалась к нему.

— Теперь моя очередь.

Никита ещё раз поцеловал меня — коротко, жёстко, — а затем крепко обхватил за талию. Приподнял со своих колен, развернул и опустил животом на диванные подушки. Халат окончательно соскользнул с плеч, а мои пальцы вцепились в мягкую ткань. Никита навис сверху, прижимаясь горячей грудью к моей спине. Его ладонь скользнула по моим ягодицам и остановилась на тонком кружеве. Пальцы подцепили край, и одним уверенным движением он стянул бельё с моих бёдер. Я невольно приподнялась, помогая ему. Кружево скользнуло вниз по ногам и упало возле дивана.

— На колени, Аверина.

Его голос прозвучал низко, почти у самого уха. Я подтянула колени под себя и приподняла бёдра, продолжая лежать грудью на диванных подушках. Ладонь Никиты сразу легла на поясницу, заставляя прогнуться сильнее.

— Вот так, Катя… — хрипло произнёс он. — Идеально.

Он наклонился надо мной, прижавшись грудью к моей спине. Горячее дыхание коснулось шеи. Мои пальцы судорожно сжали край подушки, когда его ладонь легла на мой живот, притягивая к себе, а другая рука скользнула между ног, проверяя, насколько я готова.

— А ты не просто командуешь, Аверина — его пальцы провели по моим мокрым складкам, отчего я выгнулась. — Тебя это ещё и возбуждает. Красиво...

— Не умничай, Азаматов — выдохнула я, но голос дрогнул, когда он надавил на клитор.

Он вошёл медленно, без единого резкого движения, позволяя мне ощутить его до конца. Я прикусила край подушки, сдерживая стон, и невольно подалась бёдрами ему навстречу. Его ладонь скользнула с поясницы под живот и крепче притянула меня к себе, удерживая на месте. Никита начал двигаться размеренно, почти лениво, давая привыкнуть к глубине каждого движения.

— Вот так… — его голос сорвался на шёпот. — Расслабься. Я тебя держу.

Я не могла ответить, только глухо застонала в подушку, когда он ускорился. Я выгнулась навстречу, подаваясь бёдрами назад, принимая его глубже. Ритм стал жёстче, увереннее, и каждый толчок отдавался во мне волной жара, поднимаясь от живота к горлу.

— Ну и кто сейчас главный?

— Ты, — выдохнула я.

Его губы прошлись по моей шее и между лопаток, оставляя горячие влажные поцелуи. Затем он выпрямился, и прежний размеренный ритм сменился более жёстким, заставляя меня окончательно забыть обо всём, кроме его рук и собственного сбившегося дыхания. Пальцы с такой силой впились в мои бёдра, что на коже наверняка останутся следы, а ровное дыхание сменилось тяжёлыми хриплыми выдохами. Сам он двигался уже не ритмично, а рвано — будто с каждой секундой терял остатки контроля.

— Никита… — почти беззвучно прошептала я в подушку, вцепившись в неё до