После нас - Катерина Затула

край шелкового халата. Я подняла глаза на Никиту. Он стоял возле кроватки, высокий, слишком большой для этой маленькой детской, и молча ждал, что я скажу.

— Можешь остаться, — произнесла я прежде, чем успела передумать.

Его взгляд задержался на моём лице.

— Уверена?

Я кивнула.

— Да.

Никита ничего не ответил. Только присел на подлокотник кресла рядом с нами. Я отвела край халата и приложила Алису к груди. Она сразу успокоилась, прижалась ко мне всем телом и прикрыла глаза. Я медленно гладила её по мягким кудрям, время от времени поглядывая на Никиту. Он молчал. Его взгляд переходил с лица Алисы на её маленькие пальчики, державшиеся за край халата, потом поднимался ко мне. Ни неловкости, ни привычной усмешки. Будто пытался запомнить каждую секунду того, что пропустил.

Через некоторое время дыхание Алисы стало ровным. Я осторожно освободилась, поправила халат и поднялась. Никита сразу встал и молча откинул край одеяла, пока я укладывала её в кроватку. Мы ещё немного постояли рядом. Я поцеловала Алису в макушку и выключила ночник, оставив только тусклую подсветку у кроватки. Никита первым вышел в коридор. Я тихо прикрыла дверь и повернулась.

Он стоял совсем близко. Ждал. Едва дверь закрылась, его взгляд изменился. Тепло, с которым он смотрел на Алису, никуда не исчезло. Но теперь к нему вернулось другое. Знакомое. Тёмное. Мужское.

— Уснула? — тихо спросил он.

— Да.

Никита шагнул ко мне, положил ладони на талию и медленно притянул ближе. Я упёрлась руками в его грудь, хотя прекрасно понимала, что отталкивать не собираюсь.

— Быстро ты переключился, — пробормотала я. — Примерного отца изображать надоело?

Его лицо сразу стало жёстким.

— Я ничего не изображаю, Катя, поняла? И не переключаюсь. Она моя дочь независимо от того, спит она или нет.

Я понимала, что сказала лишнее, но отвести взгляд и признать это не позволила гордость. Пальцы Никиты сильнее сжались на тонком шёлке халата. Его глаза медленно опустились к моим губам.

— Но сейчас она спит, — добавил он уже тише. — И одно другому не мешает.

— Что именно?

Он снова посмотрел мне в глаза.

— Быть её отцом и хотеть её мать.

— А если её мать не хочет?

— Тогда скажет мне уйти.

Никита смотрел в мои глаза и ждал. Я могла произнести всего одно слово. Вместо этого мои пальцы сильнее сжали ткань его рубашки.

— Именно так я и думал.

Он накрыл мои губы своими. На этот раз целовал без спешки, но настойчиво, увлекая меня за собой. Я отступала по коридору, не разрывая поцелуя, и отвечала с той же жадностью, злясь на себя за то, как сильно всего за четыре дня успела соскучиться по его рукам, запаху и тяжёлому дыханию. В гостиной Никита опустился на диван и потянул меня к себе. Я устроилась у него на коленях, обхватив бёдрами. Его ладони сразу легли на мою талию и крепче прижали к нему. Несколько секунд Азаматов просто смотрел на меня. Не улыбался, не торопился снова поцеловать. Его взгляд медленно скользил по моему лицу, будто он замечал каждую эмоцию, которую я пыталась скрыть.

— Скучала?

— Азаматов, ты опять начинаешь?

— Я задал вопрос.

— А я не обязана на него отвечать.

Никита провёл ладонью по моей спине и мягко сжал затылок.

— Тогда зачем так вцепилась в мою рубашку?

Я тут же разжала пальцы.

— Случайность.

— Конечно.

Он притянул меня к себе и снова поцеловал. Коротко, мучительно медленно, а потом отстранился, не позволив продолжить.

— Скажи.

— Что именно?

— Что скучала.

— Даже не мечтай.

— Уже мечтал. Все четыре дня. — Его взгляд потемнел. — Теперь хочу услышать.

— Какой же ты му… — Я не договорила и невольно улыбнулась.

— Мудак, — невозмутимо подсказал Никита. — Это мы уже выясняли. Так скучала?

Я молчала. Никита ждал, медленно поглаживая большим пальцем мою талию. Не торопил и не отводил глаз. Будто заранее знал, что всё равно добьётся ответа.

— Немного, — наконец призналась я.

— Не услышал. — Он чуть склонил голову и демонстративно приложил ладонь к уху.

— Скучала, — процедила я. — Доволен?

Уголок его губ приподнялся. Ладонь на моём затылке чуть сильнее притянула меня к нему.

— Очень. Хорошая девочка.

Я замерла. В его голосе прозвучало столько спокойного удовлетворения, будто он уже окончательно победил. Будто получил от меня именно то, чего хотел. Рано радуешься, Азаматов. Я выпрямилась у него на коленях, провела ладонями по груди и ухватилась за ворот рубашки.

— Сними её.

Никита чуть приподнял бровь.

— Это просьба?

— Нет. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Сними с себя рубашку. Быстро.

Несколько секунд он не двигался, явно проверяя, насколько далеко я собираюсь зайти.

— Аверина, ты сейчас решила мной командовать?

— Ты тратишь время, Азаматов.

В его глазах вспыхнул тёмный азарт.

— Смелая.

— Рубашку снял.

Никита негромко рассмеялся, но всё-таки взялся за пуговицы. Расстёгивал нарочно медленно, не отводя от меня потемневшего взгляда.

— Я сказала быстро.

— А я не привык выполнять чужие приказы.

Я наклонилась к его губам.

— Тогда сегодня у тебя будет первый раз.

Его усмешка стала шире. Следующим движением Никита стянул рубашку с плеч и бросил на пол. Я провела ладонями по его обнажённой груди, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы.

— Хорошая девочка, значит? — так же тихо переспросила я.

Никита лениво усмехнулся.

— Разве нет?

Я медленно опустилась между его бёдер, не сводя с него глаз. Никита наблюдал за мной молча. Слишком спокойно для мужчины, которого я собиралась лишить этой вечной самоуверенности.

— Даже не спросишь, что я задумала?

— Я вижу.

— И не боишься?

— Тебя? — Уголок его губ дрогнул. Он удобнее устроился на диване и неторопливо развёл колени шире. —Никогда. Ни в чём себе не отказывай, Аверина.

— Зря.

Я провела ладонями по его напряжённому животу, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются мышцы. Наклонилась, оставляя дорожку поцелуев вдоль его пресса — ниже, ещё ниже. Пальцы скользнули к ремню, щёлкнула пряжка. Никита приподнял бёдра, позволяя стянуть брюки, и я увидела, как он уже напряжён в ожидании. Я провела пальцами от основания до самого верха, чувствуя, как горячая кожа натягивается под моими прикосновениями, как он напрягается ещё сильнее от