Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

— Крачун, — вновь начал было Тихомир, но я прервал его, пока тот ещё сильнее не распалился.

— Крачуна здесь нет, а меня ты не знаешь, так что не спеши судить.

Царь воинственно засопел и сжал кулаки так, что щёлкнули костяшки. Видать не слишком ему нравился владыка Подземного мира и любой, кто с ним якшается. Что ж, судить его за это было сложно. Я и сам прежде не жаловал старика в белой шубе, пока не понял его лучше. Тихомиру же это ещё предстояло, но лишь при условии, что он сможет пережить зиму.

— К тому же, мы оба помогли выжить тебе и твоим людям, — добавил я, выкладывая самый очевидный козырь.

Это подействовало. Тихомир шумно выдохнул и разжал пальцы.

— И что же, теперь явился за благодарностью и платой? — спросил он не без толики презрения.

— Мне не нужно ни того, ни другого, — спокойно ответил я. — Лес даёт мне всё, что требуется. Но, коли вдруг решишь меня отблагодарить, то и отказываться не стану.

— Складно говоришь, — негромко произнёс Тихомир, всё ещё решая, как ко мне относиться.

По мере нашего разговора, вокруг собиралось всё больше и больше людей, как из беженцев, так и из тех жителей Тридесятого царства, кто пришёл на помощь. Те, кто знал меня, заговорили наперебой:

— Наш леший не врет, царь!

— Он всем помогает!

— Корову мою спас и телёнка!

— А нас от анчуток избавил!

— Нас с дочками в горящем городе от печенегов спас! — подхватила женщина, на чьём округлом и приятном лице до сих пор оставалось немного сажи.

— И нам с братцами подсобил, — в очередной раз напомнил молодой воин, и некоторые из ратников согласно закивали.

Тихомир поморщился и вскинул руку, призывая к тишине, и снова решил прожечь во мне дыру одним лишь взглядом. Гнетущая тишина висела несколько весьма долгих мгновений, после чего царь всё же выдохнул и спросил:

— Коли не за наградой, то зачем ты явился, леший?

— Просить тебя не слишком упрямствовать в разговоре с Всеславом, — прямо сказал я. — И не серчай, царь, ему я тоже самое скажу, как только увижу. Вы, может, друг дружку и не шибко жалуете, но только вместе супротив печенегов устоять сможете.

Судя по тяжёлому взгляду, Тихомир и сам это прекрасно понимал, как и то, что сейчас его люди в крайне невыгодном положении, и их выживание стоит под большим вопросом. Ведь оказаться без крова суровой зимой — то ещё испытание, не говоря уже о кровожадных кочевниках.

— Тебе-то какое дело до людей? — спросил царь, устало опускаясь на лежавшую на боку бочку. Тут же к нему подошёл молодой парнишка и подал ковш с водой, чтобы правитель утолил жажду. Тихомир сделал пару быстрых глотков и поглядел на меня, ожидая ответа.

— Не знаю, как в твоём царстве, но в Тридесятом все мы — и люди, и нелюди — стараемся в мире жить.

Тихомир хмыкнул.

— Ты ещё скажи, что твои волки овец не едят.

— Не едят, если я не позволю.

— А ты не позволяешь?

— Когда как.

После нашего обмена репликами, вновь повисла тишина. Люди переводили настороженные взгляды с царя на меня и обратно. Тихомир же погрузился в раздумья. Весь его мыслительный процесс отчётливо проявлялся на суровом, но бесхитростном лице.

— Мой прадед и прадед Всеслава уже пытались мир устроить, — наконец, произнёс он. — Но ничего из того не вышло. Каждый одеяло на себя тянул, каждый хотел лучших условий, и чтобы другой не получил больше. Как бы и сейчас такого не вышло…

— Так может попробуете равные условия? — предложил я. Вообще дипломатия на высшем уровне далеко не мой конёк, но поучаствовать всё же придётся.

— Тогда тоже пробовали, — улыбка Тихомира вышла печальной. — Но каждого царя заботят лишь его люди и род, так что…

— Породнитесь, — на ходу придумал я вариант, который показался мне пусть и не идеальным, но вполне подходящим, когда речь идёт о выживании множества людей. К такому ходу часто прибегали в истории моего прошлом мира, так может и тут сработает? Правда, имелся один нюанс, который тоже требовалось озвучить. — Но только если у тебя дочки имеются.

Видимо, я поспешил с подобным предложением, так как кустистые брови Тихомира сошлись на переносице. Моему собеседнику потребовалось время, чтобы подавить гнев, но он всё же нехотя произнёс:

— Имеется. Одна. — Обрывисто бросил он и нахмурился ещё сильнее. — И ты что, предлагаешь мне единственную дочку, кровиночку мою, за сына Всеслава отдать?

— Можете их для начала познакомить, — зашёл я с другой стороны. — Сколько годков твоей дочери? Годится она в невесты?

— Гожусь! — раздался звонкий голос, и из толпы вышла светловолосая статная девушка, которой на вид не было и двадцати. На отца она походила не сильно, видно, больше пошла в мать. Носила девица лёгкий доспех, а в руках держала тугой лук. Это свидетельствовало о том, что некоторые черты Тихомира она всё же переняла. — И готова ею стать, если это спасёт людей.

Эти слова напомнили мне рвение Забавы, когда та готова была без колебаний пожертвовать собой, лишь бы не дать Чёрному лесу погубить невинных людей.

— Василиса, — мягко начал царь.

— Отец, — тут же отозвалась она, делая шаг вперёд. — Ты сам понимаешь, что это разумное предложение. К тому же я говорила тебе об этом ещё две зимы назад. Сейчас старший сын Всеслава уже женился. Осталось двое. Если промедлим…

— Василиса, — с нажимом повторил Тихомир, и его глаза сверкнули.

— Прости, что перечу, — тут же потупилась девица, но назад не отступила.

Из толпы людей раздались пусть и робкие, но одобрительные возгласы.

— Такой вопрос, дочка, не тебе одной решать, — всё же смягчился Тихомир и, встав, подошёл к девушке, чтобы ласково погладить её по волосам. — Давай наперёд не загадывать. Встретимся с Всеславом и поглядим, что из этого выйдет. Хорошо?

Василиса кивнула и вновь вскинула точёный подбородок.

— Советую присмотреться к младшему царевичу, — негромко сказал я ей. — Думается мне, что вы с ним славно поладите.

Царевна повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнули искры девичьего любопытства. Видно было, что Василиса хотела засыпать меня вопросами, но